— Брысь! — прогоняю я ее.

— Оставьте. Это она проверяет, — может, я лучше ем, чем она. Пусть успокоится.

Она ставит посуду на стол, чашка выскальзывает из рук, она подхватывает ее на лету, молниеносно.

— Как это вы ловко! — говорю.

— Большая тренировка. Когда сидела в иркутской одиночке — книг нет, бумаги-карандашей — нет, довольно скучно. И вдруг передача — шоколадные бомбы и два мячика в серебряной обертке. Такой же величины. Я три раза в день в мячик играла. И через спину, и через шею, и через голову, и двумя сразу. Вот, думаю, выйду на волю, поступлю в бродячий цирк и буду из города в город возить нелегальную литературу. Вышла в семнадцатом — и сразу в Питер, к Надежде Константиновне. Сорвалась жонглерская карьера.

Она смеется и тут же спохватывается:

— Что-то вы сегодня невеселая?

— Большие неприятности. Личная жизнь…

— Жизнь — она вся личная. Безличной не бывает. И потом надо, чтобы вокруг вас всем было хорошо.

— Может, всем и хорошо, а мне плохо.

— А все равно начинайте с других. Легче будет.

— Христианство какое-то…

— Это еще не самое страшное. А в общем-то зря я вас назидаю. Вы лучше поплачьте. Я пойду по телефону позвоню, а вы тут поплачьте. Это помогает. Легче становится.

— Что это вы все «легче» да «легче»? Слишком облегчаться опасно. Оторвешься от земли.

— Опасно? Вы в балете бываете? «Летит, как пух от уст Эола…» А какие у танцорок ноги, какая мускулатура! Легкость — это сила.

МАСТЕРА

Старики, как дети, верят в чудо. Выходит, прожитая жизнь не убивает надежды?

Две встречи в один день. Утром в холодной, солнечной ординаторской старичок профессор, затерявшийся между двумя огромными кустами хризантем, еще более желтый и сморщенный от их розового сияния, поучал студентов. Забытые слова — закалы, устои, заветы, клятвы — сплошной «многоуважаемый шкап». И вдруг: «Вы спрашиваете о методе? Метод один — врач должен быть для больного близким человеком. А наука? Наука… при сём прилагается».

Вечером в театральном музее машинист сцены, седой огромный старик, проработавший полвека в одном театре, рассказал о встречах с Гордоном Крэгом.