С таинственным взглядом Бориска наклонился над столом.

— Ты просто гудок городского судоремонтного завода не расслышал! Далеко, конечно, завод-то… — Триумфатор был щедр и милостив. — А они всегда там гудят, если на обед пора — ровно в двенадцать! Я когда в школу ходил, во вторую смену, мама прибегала с работы, чтобы собрать меня на уроки. Я сразу же после этого гудка должен был быть всегда дома… А через минуту я тебя и спровоцировал.

— Силен, жулик! Горжусь!

Трепаться о жизни было легко и приятно.

К серьезным рассуждениям Бориска был явно еще не готов, и поэтому на все его философические вопросы капитан Глеб отвечал или подходящими афоризмами и цитатами, либо просто смеялся над парнем.

— …Мы ведь целую вечность собираемся жить.

— Ага, как терминаторы!

Глеб Никитин с легкой жалостью взглянул на Бориску.

— Опоздал ты с рождением. Не те герои тебе снились в твоем счастливом детстве…

Как-то между делом они вскользь вспомнили Яна.

— Зеркала приставлены к поступкам.

Бориска не понял и этой фразы Глеба, но откликнулся глубокомысленно.

— Да…

Между делом, помешивая ложечкой в почти пустой чашке, Глеб спросил его, незначительно зевнув.

— Нарисуй-ка мне на листочке, милок, где доярку ту убили. Тебе же местные рассказывали про нее, да? И место то самое показывали? Ты же говорил, что твоя знакомая тетушка Шура с фермы подробно тебе все про тот случай объясняла? Так? Правильно я тебя тогда понял?

— Да, когда я там… ну…

— Гну. Не насилуйте русский язык, корнет. Продолжай.

— Вот, я и говорю…