Парень сильно недоумевал, тщетно силясь понять причину такого неожиданного поворота их легкой беседы.

— Мы же с ней совсем рядом с тем местом по тропинке проходили… Тетя Шура так пальцем прямо и показала… Еще деревья там такие большие вокруг дороги, сосны. Песка много, пни старые справа…

Наморщив лоб и покусывая авторучку, Бориска дисциплинированно вспоминал далекие окрестности. И, сильно заинтригованный зрительными картинками, по инерции добавил.

— Мухи еще там летали, какие-то противные…

— Дай-ка мне этот листочек.

Мягко положив обе ладони на столик перед собой, капитан Глеб Никитин тщательно и глубоко вздохнул, сосредоточившись, выдохнул, посмотрел на своего замечательного собеседника внезапно глубокими голубыми глазами и очень странным, незнакомым для Бориски голосом предложил:

— А не испить ли нам, милый друг, по этому случаю шампанского вина? В приятном обществе, безо всяких злодеев, а?

На что Борис ответил с решительным отвращением.

— Я больше не пью…

— Тогда в молочном по пути возьмем тебе литровочку кефира. По коням!

Внезапное возбуждение командира не прошло незамеченным для его войска. На правах младшего друга и проверенного соратника Бориска поинтересовался.

— А зачем ты все про эту доярку спрашиваешь-то? Она же тебе совсем незнакомая. Ты что, и это убийство берешься еще расследовать?!

— Не совсем так, дружок, не совсем…

Глаза Глеба Никитина горели непривычным огнем.

— Глубокой осенью, когда солнечный морозец будет пощипывать нам носики и ушки, мы с моим Сашкой прилетим в тебе гости, чтобы немного позаниматься в этих краях весьма интересным делом. А потом, если я в этой жизни хоть что-то правильно понимаю, мы все вместе будем строить дом…

— Особняк? Тебе?

— Дом для старых одиноких моряков. Последний причал, тихую гавань для усталых неудачников, для обиженных и больных мореманов. И назовем его «Дом Фиджи»! Нет, лучше «Серебряный дом», точно!

Запутавшись в ощущениях и сменах настроения Глеба, Бориска вякал скорее по инерции.

— Почему серебряный, а не золотой?