По рядам побежали смешки, кто-то даже захлопал, как на веселом представлении. Вместо возмущения: нахал нас оскорбляет! — по привычке просто не приняли его всерьез: «Это не мы дураки, а вы на пару с Хэрбэлэу гроша не стоите, дармоеды». Если бы Георге еще маячил на сцене, подпустили бы шпильку в его адрес, но он, сгорбившись и не глядя по сторонам, протиснулся к выходу и зашагал прочь от клуба, как римский император Цинцинат, что ушел из сената прямиком в поле, к плугу и своим волам.

Однако стоило ему выйти, как другим ветерком повеяло. «Наговорил и дал деру? А вот мы, Георгиеш, останемся и посмотрим, такие ли уж мы никудышные, как тебе кажется. И даже выберем Хэрбэлэу на второй срок — лучше этот обалдуй в начальниках, чем ты. Если всех краснобаев слушать, как раз впросак и попадешь. Забыл, небось, поговорку со времен твоего пращура Хынку: «Смена государей — радость для дураков»? Так что оставь нас в покое, великий мудрец, хватит поучать. Чем богаты, как говорится… Тебе не нравится Хэрбэлэу, но почему оскорбляешь всех нас скопом? Живем бок в бок, каждого знаешь, как облупленного, по утрам здороваешься, Георге… Значит, когда ты говоришь: «Доброе утро», про себя добавляешь «дурачье»?!

Долго вспоминали то собрание — сколько дров потом наломал Хэрбэлэу! Долго еще верховодил он в селе, но первым делом принялся за Кручяну. Ничего удивительного, тот объявил себя всезнайкой. Изволь, покажи, на что сам способен, докажи, что не оклеветал руководство. Собрания не проходило, чтобы председатель не облил грязью Кручяну. Крыл, как хотел, особенно напирал на отсутствие чувства коллективизма и называл Георге не иначе как «враждебным элементом». Тот в долгу не оставался, и со стороны могло показаться, будто в селе Бычий Глаз больше митингуют, чем работают.

— Опять собрание, бре? Тебе не надоело?

— А что? Уполномоченный приедет с очкариком из газеты — Кручяну в редакцию написал. Пошли посмеемся, все равно кино не привезли…

Шли в клуб, а там уже вокруг Георге жужжали болельщики. Все дружно ратовали за общее дело, но шло время, и взбучку почему-то получал один Кручяну…

— Георге, главное, не тяни резину, — наставлял какой-нибудь активист. — Жалобу подписал? Тебе и начинать. Вон товарищ из газеты сидит, пусть слушает. И не церемонься, фактов сыпь побольше, тут бояться нечего, ты — «критика снизу». Начинай так: «Пускай товарищ Хэрбэлэу объяснит, по каким соображениям спустил воду из трех колхозных прудов. Любой сопляк в селе знает — они не только поили нас, но и кормили. Это были наши дойные коровушки! Летом по пять машин рыбы вылавливали, отвозили в райцентр — плохо? Чем помешали пруды товарищу председателю?»