– Зачем же ты тогда спросил меня «Который Эзеулу», раз никакого Эзеулу не знаешь?

– Зачем я спросил тебя…

– Молчи! Дурак этакий! – заорал полицейский по-английски.

– Говорю вам, не знаю я никакого Эзеулу. Я не здешний.

Двое других встречных, которых они остановили, отвечали им приблизительно в том же духе. Один из них даже сказал, что единственный известный ему Эзеулу живет в Умуофии – туда можно добраться за день, если идти все время на восход.

Полицейских все это ничуть не удивило. Ведь есть только один способ заставить людей говорить – напугать их. Но их белый начальник запретил им применять силу и угрозы и тем более надевать наручники, если человек не оказывает сопротивления. Вот почему им приходилось проявлять сдержанность. Но теперь они убедились, что, если не принять энергичных мер, они могут до захода солнца проблуждать по Умуаро, так и не найдя дом Эзеулу. Поэтому следующему встречному, который попытался было вилять и уклоняться, они отвесили оплеуху. А для вящей убедительности показали ему также наручники. Это возымело действие. Прохожий сказал полицейским, чтобы они следовали за ним. Остановившись на некотором отдалении от усадьбы, которую они искали, он показал на нее пальцем.

– У нас не принято, – сказал он полицейским, – показывать кредиторам нашего соседа дорогу к его дому. Так что я не могу войти туда вместе с вами.

Причина была уважительная, и полицейские отпустили его. Он со всех ног бросился прочь, чтобы обитатели усадьбы не успели заметить ничего, кроме спины улепетывающего человека.

Войдя в хижину, полицейские обнаружили внутри только старуху, жующую беззубым ртом. Она испуганно таращила на них глаза и, похоже, не понимала, о чем ее спрашивают. Она, кажется, забыла даже свое собственное имя.

К счастью, в этот момент в хижину вошел мальчуган с глиняным черепком, чтобы взять горящих углей для матери, собравшейся развести огонь. Этот мальчуган и отвел их к повороту тропы на усадьбу Эзеулу. Как только он вышел вместе с пришельцами, старуха схватила свой посох и с поразительной быстротой проковыляла к хижине его матери, чтобы нажаловаться на ее отпрыска. Затем она поплелась обратно – еле волоча ноги, скрючившись в три погибели, опираясь на прямой посох. Это была бездетная вдова Нваньиэке. Вскоре после того как она вернулась к себе, послышались вопли Обиэлуе – мальчика, проводившего полицейских.

Тем временем полицейские явились в хижину Эзеулу. Теперь они больше не были расположены церемониться. Они заговорили резко, пуская в ход сразу все свое оружие.