Даже атман, как говорят Упанишады, не ведает о природе счастья. Даже бог не знает, кто и как создал этот мир, да и был ли он создан. И Брахма сжигает Вселенную, как рукопись, чтобы начать сначала. Но им ли писанную? И демон лежит, запеченный во льду, поверженный. Не потому, что небеса отвергли его. В нем она, эта отверженность самого себя. Когда необъятные силы и никому не нужен. На излете внутренних дней творенья. Вмять себя в горный хребет, в ледяную материю. В материю. А дух бесприютен. И невыносим. Нет победителей в этой схватке. До смерти. Которой тоже нет. Все тут в проигрыше.

Открыла глаза: не спишь?

Агни, бог огня, хотел сойтись с женами семи мудрецов, а Сваха, вожделевшая к нему, принимала облик каждой из жен, кроме седьмой, которая оказалась слишком благочестивой для этих манипуляций, и Агни шесть раз оставлял свое семя в Свахе, и, всякий раз, обернувшись птицей, она относила его на священную гору и сливала в волшебный сосуд. Так, говорят, возник шестиголовый Сканда, Муруган.

Однажды поехали с ней в Португалию, хотел хоть немного в сторону от Севильи с этой зеркальной ловушкой ее нового дома. Ноябрь, кажется, да, конец ноября, теплынь, чистое небо. Где-то под Фаро, почти безлюдье и залитые солнцем песчаные обрывы над океаном. Спустились в одну из бухт, она разделась догола и пошла в бирюзовый стылый накат волн. Так долго шла эти несколько шагов, верней, бежала, с разбегу, так долго, если по мгновеньям, а именно они и остались в памяти, каждое, со спины, и когда обернулась.

Еще часок, и можно ехать, Вики спит в джипе, где-то к шести утра доберемся до чек-поста. Нашла мою ладонь под одеялом, отпустила.

Какой опыт? С кем поделишься, даже с собой не. До какого-то возраста еще обольщаешься. Какое-то приращение происходит. Какое? Как в любой космогонии – перемещается пыль. Образуя иллюзии. И положить некуда.

Тело не лжет. Сцепил ладони, колотит его, трясет. У предела сил. На волшебных велях. Которые мать дала ребенку. Чтоб подвешивать. И быть подвешенным. Это наше тело раскачивается. Наше с Таей. Одно на двоих. Подсвеченное снизу. С этой дрожью – ладонь в ладони. Спрыгнет с кузова и растворится. И опять раскачивается… В двоемирии. В чужести и родстве на разрыв.

Скажи тихонечко, там, внутри себя, мысленно, ты давно этого не говорил. Я люблю тебя. Нет, иначе, попробуй. Я тебя… Как странно. Что оказались именно здесь перед отъездом. Вот чем заканчивается. Моей дорогóй на грузовичке с подвешенным телом. Ее ожиданием на сандаловом холме Нага. Этой ночью под одеялом у алтаря Муругана. Рожденным из пролитого семени. Скажи тихонечко…