— Что тут, Никита, что?

— Не видишь разве — ишь сколько набродили!

Теперь и мы видим везде вокруг следы ходившей по траве птицы. Они заметны по стряхнутой росе и слегка примятым стебелькам. Да и собака сразу изменила поведение: идет шагом, высоко держа голову, и как-то очень аккуратно ступает, осторожно поднимая ноги в густой траве. Тетерева!

— Приготовьтесь!

Мы с братом и без того уже держим ружья наготове и идем за собакой, несколько сзади нее.

— Не напирай, не напирай! Не горячи собаку, — слышим мы громкий шепот Никиты.

Собака что-то потянула в разные стороны, потом круто изменила направление и потрусила легкой рысцой.

— Не отставай смотри! — снова раздается сзади команда.

Мы не спускаем глаз с пространства перед собакой, но время от времени надо все-таки взглянуть себе под ноги, чтобы не споткнуться о кочку или корягу. Только бы в момент стойки не очутиться позади какого-нибудь куста.

Но вот собака уже не идет, а крадется, вся напряглась. Еще несколько шагов, и она замирает на месте. Мы стоим не дыша. Тетерева здесь, под самым носом у собаки или чуть дальше, в высокой траве, вон под той осинкой. Только собака и знает, где именно затаилась готовая взлететь птица.

Осторожно подойдя к самой собаке, Никита едва слышно, взволнованным голосом посылает ее:

— Чок, вперед!

Умный пес делает шаг и сразу ложится, точно зная наперед, что дичь не выдержит этого движения и вырвется из травы. И действительно, шагах в двадцати от него с шумом вылетает тетерка.

— Чур! Старка! Старка! — неистово кричит Никита. — Не бей!

Но мы, как ни горячи, уже так им вымуштрованы, что даже не прикладываемся. Собака продолжает лежать. Тут же начинают вылетать молодые тетерева. Выстрел, другой, еще дуплет! Иногда брат и я стреляем одновременно, так что звук выстрелов сливается.

— Должно, помирать полетели! — спокойно говорит Никита, когда все на полянке затихает.

Собака несколько растерянно начинает обнюхивать все кругом. Мы стоим понуро, сконфуженные, но Никита не очень журит нас за промахи. Только если кто рискнет сказать: «Пойду посмотреть, мой наверняка подранен», — «Да, подранен?» — спросит Никита таким тоном, что сразу пройдет охота идти на розыски подбитой птицы.

Зато, если удается свалить тетерева, Никита сам поднимает его — он редко разрешает собакам приносить подстреленную дичь, — и всегда внимательно оглядывает.

— Хм, чернышек, ишь ты, уж линять начал! Здоровый какой!

Это он добавляет неизменно, хотя бы подстреленный тетеревенок был с хилого цыпленка.