От Настасьи, как всегда не имевшей времени разговаривать с нами, мы узнали, что Никита на покосе.

— Рекса у него там, в шалаше. Только нынче Никите не суметь на Владимира к вам пойти. Косьбы много. Дожди были, он только с Петрова дня начал косить. А травы больно сей год хороши уродились, не знаем, как справимся, — сказала Настасья.

— А пойти туда к нему можно?

— Да зачем вам? Только собьете его. Пусть уж один там косит. Разве что пособите — ишь какие парнишки вымахались!

Какая охота без Никиты! И выводка не найдем, и с собакой не справимся.

— С сеном мы ему поможем, только бы поспеть к сроку, — сказали мы.

— Ну что ж, идите домой, отпустят вас — берите одежду и возвращайтесь. Я к нему ужо поеду, вас захвачу.

В тот же вечер, очень довольные полученным разрешением пожить в лесу, с узелками провизии и навязанными нам матерью простынями и прочей обузой, мы весело трясемся в телеге, мягко подпрыгивающей на ухабах луговой дороги. Настасья сидит спереди и правит, слегка подстегивая прутиком лошадку. На кустах у дороги висят клочки сена, оно же разбросано кое-где по колеям: видно, что здесь уже немало проехало возов.

— Помогать пожаловали? — дивится слегка Никита, вряд ли ожидающий от нас проку. — Ну что же, попробуем. Давайте-ка вот сейчас воз навивать — я стану на телегу, а вы с Настасьей подавайте.

Так произошло наше посвящение в крестьянский труд. Скоро научились мы сбивать граблями берема сена и подавать их, не разваливая, на самый высокий воз; ворошить сено так равномерно, чтобы оно пышно устилало скошенный луг; складывать копны, со всех сторон ровные и очесанные. Никита, недоверчиво относившийся на первых порах к своим новоявленным помощникам, оценил наше рвение и стал налегать, чтобы подкосить нам травы на полный день. Он не всегда успевал, и, пользуясь этим, нам удалось выпросить у него косу. Вскоре мы научились довольно сносно косить.

Дело пошло быстрее. Приезжавшая по вечерам Настасья подчас упрекала Никиту в том, что он «замучил ребят», но нам такая жизнь на полной воле пришлась очень по вкусу, тем более что теперь уже становилось ясно, что с покосом мы управимся вовремя, а может быть, даже и до срока. Погода, ведреная и ясная, установилась прочно. Почерневшие от жары и пота, с мозолями на руках, мы с наслаждением ходили купаться в соседний ручей, а потом принимались за казавшиеся особенно вкусными пироги и блины Настасьи. Теперь она напекала их и привозила целую гору. И особенно сладок был сон в душистом сене.

Примерно к казанской мы настолько подвинули покос, что Никита счел возможным передохнуть. Рано поутру, оставив косы висеть на суках березы возле шалаша, мы отправились втроем в лес, прихватив с собой собаку. Она очень быстро нашла нам выводок тетеревов, и Никита не без гордости продемонстрировал безукоризненную дрессировку своего воспитанника. Он безошибочно, не задерживаясь на следах, подводил к тетереву и останавливался над ним вмертвую.