— Да ты кто тут будешь? — завопил пойманный им и слегка «поученный» строптивый порубщик. — Помещиков ноне нет, и ты тут более не хозяин! Что, у тебя от земельного отдела мандат есть, что ли?

Этот вопрос озадачил Никиту. Он крепко задумался. И в самом деле, получалось неладно: без всяких прав. Несколько дней был он в нерешительности, отправлялся в лес, но как-то неуверенно и, наконец, потребовал от Настасьи чистую рубаху, новый картуз и надеваемый только в праздники «спинжак», на славу вымазал сапоги дегтем и отправился в село Никольское, верст за восемь, где находился волостной исполком. Шел он добыть этот самый мандат, не совсем представляя себе, что именно обозначается этим неуклюжим для русского уха словечком, но твердо зная, что без мандата ему уже никак не обойтись. О том, что можно бросить охотничьи угодья и заняться более прибыльными делами, ему и в голову не приходило.

Волостные власти отмахнулись от Никиты. Захлебнувшиеся в потоке повседневных дел и противоречивых инструкций из уезда, они не могли разделить его заботы. Дичь? Охранять заброшенные пустоши? Запретить бить глухарей? Разводить куропаток? Что за чепуха! До этого ли им было, когда тут тебе и продразверстка, и приехавший инспектор из наробраза, и совнархоз требует сведения о мельнице, и поп стоит над душой, гундосит про заколоченную над колодцем часовню.

Походив от одного осажденного посетителями стола к другому, постояв против цветистого плаката с гроздьями оскаливших морды толстяков в черных сюртуках, цилиндрах, при эполетах и в фуражках с кокардой, а то и в короне, с куцей мантией, летящих вверх ногами в бездну, как грешники на картине Страшного суда, — Никита, так и не разобравшись в аллегории, вышел из обшарпанных комнат ветхого барского флигелька, занятого исполкомом, покурил на свежем воздухе, а потом надвинул поглубже картуз и зашагал по разбитым колеям проселка.

Первая неудача в попытке договориться с новой властью ничуть не обескуражила Никиту, он лишь решил, что обратился не по адресу, и отправился за мандатом в уездный город.

По своей неграмотности ему, конечно, трудно было разобраться во множестве новых вывесок, появившихся в городе на отобранных у буржуев особняках: совнархоз, упродком, собес, наробраз. Он ходил по улицам, толкался в разные двери и никак не мог добиться толку. Кто знает, запутанность новых ведомственных отношений могла бы оказаться сильнее настойчивости Никиты, и он бы вернулся восвояси ни с чем, не выручи случай. В трактире, где Никита за чаем поделился своими затруднениями со случайным собеседником, кто-то за столиком рядом с ним, прислушавшись к их разговору, крикнул: