И он еще говорил, страстно, увлеченно:

— Понимаешь, в космосе есть то, чего нет на Земле! — И, улыбаясь, добавлял: — Кроме тебя! — И смеялся, и целовал ее, и она смеялась и целовала его. А потом сидела у окна, и все думала: «Кого же из них двоих выбрать?» Обоих любила. И — ах! — если бы можно было, чтобы двое сидели возле нее, всегда, всегда вместе с ней! И один бы летел мечтой к звездам, а другой читал бы стихи.

Но жизнь была со своими приземленными законами и диктовала свое. И Клава плакала, то думая об одном, то о другом.

— Ну, мама, мама, ну почему нельзя так, чтобы всегда быть с ними?

Мама не понимала ее. И, как суровый закон жизни, властно говорила:

— Выходи за Сережу Круглова. Это надежно. Конструктор. А что этот поэтик, мотылек какой-то.

И она вышла замуж за Сережу Круглова, молодого, подающего большие надежды конструктора.

На свадьбе было много гостей — молодые ученые, были и старые. И все произносили заздравные тосты и кричали: «Горько!» Танцевали. И все это было замечательно!

И когда Клава утром проснулась, воздух был золотым и солнце лежало на полу, возле самой кровати. Голова Сережи покоилась на ее груди. И это было так хорошо, так необыкновенно, что она даже готова была заплакать, не веря в свое такое счастье.

И началась сказочная жизнь!

Каждое утро Сережа уходил в свое конструкторское бюро, полный вдохновенных мыслей. Ему казалось, еще совсем немного — и тот корабль, о котором он так мечтал, будет спроектирован, и тогда приступят к его строительству. Но вот что странно — у него вдруг начались нелады с расчетами. Посыпались одна ошибка за другой. Он не понимал, в чем дело. Больше того, весь его замысел неожиданно в главке вызвал сомнения.

В общем, с ним начало твориться после женитьбы на Клаве то же, что и с молодым поэтом Володей Семеновым.

И кончилось все это печально. Его отстранили от проекта, а потом и уволили из конструкторского бюро. Попробовал он устроиться в другой НИИ, но его не приняли. Жить стало трудно. А тут еще родился ребенок. И теща стала ворчать день ото дня все больше.

— Мама, мама, не надо! — доносился из-за стены голос жены.

Но мать была непреклонна, как жизнь со своими суровыми законами приземления.

— Если не может работать конструктором, пускай идет на завод рабочим!

— Мама! Мама!

Он все слышал — будь проклят тот архитектор, который такой домик соорудил. Муха за стеной пролетит — слышно.

— Что будем делать? — сказал он Клаве, когда она пришла к нему заплаканная.

— Не знаю…