«Понимаю, — хотела сказать Валентина. — Разве не понимаю…» Но лишь молча опустила голову — то, что она в этот момент испытывала, не могли бы выразить никакие слова.

20

20

…Сколько раз и ее, Валентину, спасала в жизни людская чуткость. Тогда, в самые горькие ее терновские дни, — тоже.

Сначала была Нелли. Главный инженер МТС, она потребовала коренных реконструкций, доказывала, что ремонт машин невозможен, пока не создан поток, работу в полях должны вести механизированные звенья. Все было верно, однако помещений МТС пока не хватало, машин — тоже, кадров — тем более… Новый директор, муж Леры, делал единственное, что было можно в тех условиях: стремился сохранить лучшие из сложившихся традиций, наладил организацию труда, добивался проектов на строительство мастерских, вербовал молодежь на курсы механизаторов… Однако Нелли всюду и везде кричала о его инертности, непригодности, на бедного Гая — а с ним и на Володю — сыпались жалобы, всякие неприятности; в общем, повторялась рыбинская история.

— Нелли Ивановна права, строить так строить! — горячо объяснял по вечерам Валентине муж. — Однако прав и Гай — мы не можем закрыть МТС, работу с нас требуют ту же. Гай верно говорит: чтобы ломать дом для перестройки, надо иметь хотя бы времянку. Но если мы будем черпать в час по чайной ложке, тоже далеко не уйдем…

Теперь Володя приезжал еще позже — почти каждый день бывал из-за этих споров и разногласий в МТС, нередко ужинал и обедал у Сорокапятовых — подвозил Нелли. В их отношениях с Валентиной ничего не менялось, он ничего не скрывал, не утаивал от нее, и все-таки в нем самом появилось что-то новое: одеваясь утром, он проверял, хорошо ли повязан галстук, никогда не надевал два дня подряд одну и ту же рубашку, сам чистил перед сном ботинки. Раньше он был ко всему этому безразличен.

Валентина не слушала досужих кумушек, вроде редакторши и Капустиной, которые старались намекнуть ей, что Зинаида Андреевна не зря приваживает к дому первого секретаря, — мол, «нечего лебедю якшаться с гусыней, нужна ему белая лебедушка…» И слухи, и поклепы, и вымысел давно уже не были новым в их жизни, Валентина давно осознала, что у большого человека не только дела большие, сильные друзья, но и хитрые недруги. Все же чудилось: Володя, быть может, сам еще не сознавая этого, тянется к Нелли. Не думает, не желает — а тянется.

Он уговорил ее еще раз — на Седьмое ноября — побывать у Сорокапятовых. Почему она согласилась? Сама не могла бы ответить. Захотелось побывать на людях с Володей. Просто посидеть в компании. Или посмотреть на них, когда они вместе, Нелли и Володя? А, может, еще потому согласилась, что Сорокапятовы пригласили на этот вечер чету Гаев, с Лерой пойти туда все же казалось легче.