Лера и Стахова держались спокойно и просто, чувствовалось — им не только интересно, обе внутренне тоже волнуются. И когда писательница, по просьбе ребят, стала рассказывать, как долго не решалась приступить к своей книге, как трудно давались каждая фраза, каждый абзац, у нее получилось это настолько искренне-доверительно, что зал замер. Тишина стояла беззвучная: седая, много повидавшая женщина рассказывала о юности, отданной войне.

— «И если жизнь не отняла война, в огне боев кого-то пощадила, заснеженных окопов целина нам в двадцать лет виски посеребрила», — совсем тихо прочла наконец Стахова. И замолчала. Молчали все, минуту, две, три… Вдруг зал взорвался аплодисментами, дети встали, хлопая, поднялись учителя, встали Тамара Егоровна, Лера…

Потом Лера читала стихи: о преданности и любви, о несказанном, небывалом счастье жить на этой земле, о высоких взлетах борьбы и торжественных красках победы. Дети были готовы слушать хоть до самого вечера. Дали звонок с урока, вновь на урок… Лишь тогда, волей-неволей, пришлось ребятам проститься с гостями.

— Ведите гостей домой, Валюша, — сказала Тамара Егоровна. — Мы вас на уроках подменим.

Чувствовалось: Лера и Елена Дмитриевна устали.

— Представляешь, Аленький: целую неделю на колесах! Можно с ума сойти! И говорим, говорим, — пожаловалась дорогой Лера. — К тебе вырвались просто отдохнуть. А получилось чудесно. Редкая по теплоте встреча… Завтра должны ехать, но сегодня… я обещала Елене Дмитриевне сельскую сказку. Теплый дом с ванной и русской печкой, тишину, парное молоко, моченые яблоки прямо из бочки… Надеюсь, не соврала? — с неподдельной тревогой спросила она.

— Все так и будет, — кивнула Валентина. — Затопим титан, купайтесь сколько угодно. Молоко у соседей возьмем парное. Яблок в подвале целая бочка.

— А теплой лежанки случайно нет у нас? С подушкой в цветной ситцевой наволочке, — мечтательно сказала Стахова.

— Есть! — улыбнулась Валентина. — Как говорит одна моя коллега, — есть, и будет, и знаем, где взять!

Вымылись, пообедали, прилегли отдохнуть. Валентина, села на кухне с тетрадками: гости гостями, а уроки на завтра потребуют своего. Лера уснула сразу; Елена Дмитриевна тоже затихла. Но спустя полчаса пришла к Валентине на кухню.

— Не помешаю? Можно посидеть на вашей лежанке?

— Сколько хотите, Елена Дмитриевна.

— Знаете, Валя, меня привело сюда не только занятие клуба, не только ваше письмо, — удобно примостила за спиной подушку Стахова. — Лера говорит, что мы с вами землячки… я тоже вологодская, учительствовала до войны. В Дальних Починках. Росла в Березовке.