Сказал по-русски, и Игната это полоснуло, как ножом.

— Ходи сюда! — приказал он. — Ближе ходи, паразит!

Высокий испуганно скривился и сделал несколько неуверенных шагов.

— Власовец? — жестко спросил Игнат. — Отвечай, шкура поганая!

— Никс, никс, — залепетал высокий, подняв к груди грязные руки. — Не власовец, господин командир… Словак! То верно говорю — словак!

Остальные закивали, подтверждая, что высокий говорит правду. Игнат же разглядел, что на рукаве мундира нет споротой нашивки, и пришел в себя.

— Ладно, — хмуро сказал он высокому. — На месте бы пришиб, если б власовцем оказался… Ты тоже иуда хорошая. Словак, а против русских воюешь?

— Я не воевал, — умоляющим голосом заговорил высокий, сообразив, что гроза миновала. — Я ездил на фуре, обоз… Я не стрелял из винтовки.

— Все едино, — оборвал его Смидович. — Раз шкуру немецкую надел, не открестишься… разбирайтесь по два!

Днем в Залесье пришел батальон Сиверцева. После короткого отдыха разведчики повели его гатью через болото.

Василиса-Васена стояла на крыльце и смотрела из-под руки вслед солдатам. Потом взяла лопату и пошла рыть могилу для убитых под окнами немцев.

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Тянулись на запад большаки, уходили проселки, лениво взбирались на пригорки и кружили по лесам грунтовые дороги с мутными лужами, оставшимися после недавних дождей. Плелись лесные тропки с бахромкой непотревоженной травы.

Шли и шли солдаты, а впереди дороги оставалось еще больше, чем позади.

Веером раскинув роты, охранения и поисковые группы, стрелковый полк вторую неделю прочесывал леса, перелески, деревни, просматривал лощины, ельник, непролазные заросли ольхи. Командир дивизии приказывал ускорить выполнение операции, ускорить движение полка.

— Командование окруженной группировки вчера сдалось в плен. Не понимаю, чего вы там чикаетесь, Барташов?

Подполковник вздыхал, перекладывал трубку от одного уха к другому и слушал недовольный голос командира дивизии.