— Не отставай, Попелышко, — Орехов оглянулся на разведчика, который зацепился маскировочной палаткой за острый толстый сук и никак не мог освободиться. — Чего копаешься?

Юрка повернулся, чтобы оборвать зацепившуюся палатку, но не успел этого сделать. Глаза его уставились в немыслимую точку в глубине леса, рот округлился, и редкие, жестоко выгоревшие ресницы недоуменно заморгали. Он забыл про палатку и автоматом бестолково, будто отгоняя комаров, махнул в сторону, где за деревьями, растягиваясь полукругом, скользили неясные тени.

«Немцы!» — не догадался, а ощутил Юрка неожиданную опасность.

У него было еще несколько секунд, чтобы спастись. Рвануть зацепившуюся палатку и кинуться в чащобу кустарника, к которому еще не успела подойти погоня.

Вместо этого Юрка путающимися, сбивающимися пальцами отцепил от пояса противотанковую гранату.

— Немцы! — отчаянно крикнул он. — Бегите, ребята! Бе-гите!

И кинул в ту сторону, где скользили тени, тяжелую ребристую гранату.

На это он истратил последнее мгновение, израсходовал без остатка тот крошечный шанс спастись, довоевать войну, который у него еще оставался.

Пока противотанковая граната, лениво кувыркаясь, летела к немцам, Орехов и Петухов успели упасть на землю.

Юрка упасть не смог. Плащ-палатка, зацепившаяся за сук ясеня, держала его, как в капкане. Автоматная очередь перехлестнула Юрку жгучими ударами. Он не успел вскрикнуть, не успел последний раз поглядеть на небо, не успел в мыслях попрощаться с отцом, с матерью, со Светланкой, с жизнью. Залитый кровью, провис он на суке, выронив из опущенных рук автомат. Немцы не понимали, что он мертв, и продолжали сечь его грохочущими очередями.

— Юрка! — отчаянно закричал Николай.

— Конец Юрке, — жестко сказал Петухов. — Убили его… Уходить надо.

Он прицелился, очередью срезал ближнего немца и потянул Орехова за рукав.

— Уходить!

Над головой врассыпную, веером, вперехлест метались автоматные очереди, вспыхивая синими огоньками, тюкали в деревья разрывные пули. И все-таки Петухов привстал и кинулся туда, где грохнула противотанковая граната, кинутая Юркой. Казалось, он не бежал, а, распластавшись, летел, почти касаясь земли. Выпустив наугад полдиска, Орехов кинулся за Василием.

Потом все смешалось. Выстрелы, взрывы гранат, чей-то тонкий крик, хриплая ругань, ожог в плече и незнакомые желтые глаза, в которые Николай на ходу ткнул прикладом.

Разведчики бежали, не разбирая направления, не отстреливаясь. Они просто удирали от погони. Как удирает олень от своры собак, как спасается от охотников обложенная со всех сторон лисица. Они прыгали через кусты, увязали в торфяных лужах, петляли в деревьях, скатывались с откосов, перемахивали через ручьи. Бежали до хрипа, до колотья в груди, до красного тумана в глазах.