Дверь неожиданно распахнулась, и Дед с порога оглядел отпрянувших горновых.

— Чего шушукаетесь? Опять меня материть вздумали? Нашли место, черти адовы! Хотя бы помылись после смены.

— Я, Василий Леонтьевич, всей душой к вам… — заговорил Василий и выдвинулся вперед. — Особо сегодня, в день вашего юбилея… Газетку вы у меня утром взяли для проверочки. Дома почитать будет нечего. Как же это получается?

Андронов посмотрел на умильную Васькину физиономию и не выдержал.

— Трепло ты! — сказал он с презрением.

— Давайте заходите, — оттаивая, пригласил Дед. Понимал, что Васька пытается замаливать грехи, но к почтительности никогда не оставался равнодушным.

Горновые уселись на диване, выпрямив спины и замерев во внимании.

— Газеты сегодня читал? — спросил Дед и уставился на Виктора пристальным, изобличающим взглядом.

Андронов глотнул слюну и молча отрицательно покачал головой.

— А ты? — Дед перевел столь же беспощадный взгляд на Василия.

— Тепленький, — сказал Василий и попытался улыбнуться, получилась жалкая гримаса.

Дед помолчал, вглядываясь в Васькину физиономию. Никакого подвоха не заметил и спросил:

— Как понять?

— Читал, значит…

— А ты часом?.. Ну-ка, дыхни!

Василий «дыхнул», Дед удовлетворенно кивнул.

— «Тепленький!»… — он презрительно хмыкнул. — Других-то слов у тебя нет? Позабыл, что ли?

— Перестраиваюсь… — смиренно сказал Василий.

— Больно долго буксуешь.

— С чего начнем? С международных или внутренних?.. — бодро спросил Василий.