— В твой адрес, — добавила Молли.

— В адрес любой женщины: так он понимает любезность. Если ты не против, давай проведем эксперимент, а успех оценишь сама.

— Нет-нет, только не это! — поспешила отказаться Молли. — Он мне страшно не нравится!

— Почему? — осведомился удивленный ее внезапной горячностью Осборн.

— Сама не знаю. По-моему, ему нет дела до чьих-либо чувств.

— Он думает лишь о собственных, — уточнила Синтия, — и не желает понимать, если ему говорят, что он не нужен.

— Его вообще это мало заботит.

— Очень интересно! — оживился Осборн. — Прошу, продолжайте!

— Вы его знаете? — спросила Молли.

— Встречал. Кажется, нас даже когда-то представляли друг другу. Но Хемли-холл расположен намного дальше от Эшкомба, чем Холлингфорд.

— Мистер Престон собирается занять место мистера Шипшенкса, и тогда будет жить здесь постоянно, — добавила Молли.

— Кто тебе это сказал? — воскликнула Синтия совсем иным тоном.

— Папа. Разве ты не слышала? Ах да, это было сегодня утром, когда ты еще не спустилась. Вчера папа встретил мистера Шипшенкса, и тот это подтвердил. А слух прошел еще весной!

Синтия промолчала, а вскоре заявила, что очень устала на жаре и собрала достаточно цветов, поэтому уходит в дом. Мистер Хемли откланялся, а Молли принялась выкапывать отцветшие растения, чтобы на их место посадить другие, которые цветут позже и, несмотря на усталость и жару, все-таки закончила работу и поднялась, чтобы переодеться и отдохнуть. Как обычно, первым делом Молли пошла проведать Синтию. Тихонько постучала в дверь спальни, однако ответа не получила и, опасаясь, что подруга заснула и лежит на сквозняке, тихо вошла. Синтия действительно лежала на кровати в такой позе, как будто упала, не заботясь об удобстве, и не шевелилась. Молли взяла шаль и хотела было ее укрыть, когда глаза вдруг открылись.

— Это ты, дорогая? Не уходи. Мне важно знать, что ты здесь.

Опять закрыв глаза, Синтия некоторое время полежала молча, потом вдруг села, убрала с лица волосы и пристально посмотрела на Молли.

— Знаешь, о чем думаю, дорогая? О том, что прожила здесь достаточно долго и теперь должна найти место гувернантки.

— Синтия, о чем ты? — воскликнула пораженно Молли. — Должно быть, уснула, и тебе приснился какой-то неприятный сон. Надо отдохнуть.

Девушка присела на постель, взяла слабую руку Синтии и принялась нежно гладить: ласка, которую Молли еще в раннем детстве переняла от матери — то ли как наследственный инстинкт, то ли как воспоминание, часто думал мистер Гибсон.

— Ах, до чего же ты добра, Молли! Интересно, если бы меня воспитывали так же, как тебя, я стала бы такой же хорошей? Но меня все больше шпыняли.