— Пидождить завхоза свого, — угрюмо посоветовал староста, стоя на пороге сеней и не приглашая взволнованную Полину Карповну в хату. — Можэ, вин у завтра, чы там щэ колы, и объявытся… А ось повэрнутся ти наши жинкы до дому, яки поихалы з пидводами на станцию, чы нэ повэрнутся — того вжэ нихто вам нэ скажэ…

— Но мы не можем ждать. Вы поймите, мальчику очень плохо, он серьезно болен… Ребята надеются на вашу помощь… Что я им скажу? Они же тогда наверняка откажутся работать. Некоторые, возможно, уйдут… Мы все уйдем, — попыталась даже слегка нажать на хмурого старосту Полина Карповна.

— Ну, та й идить соби, куды хоштэ! — равнодушно отмахнулся староста. — Дэ ж я оти кони визьму? Вырожу их отуто вам зараз, чы що? Нэмае в сэли конэй… Нэхай його чорты дозбырують, отой горох… Я й сам, мабуть, тут довго вжэ нэ пробуду… Отак своим хлопцям и скажить…

Староста, по-стариковски кряхтя, повернулся к Полине Карповне обвислым латаным задом и, низко наклоняясь под притолокой, скрылся в хате…

Ребятня дожидалась воспитательницу, сгрудившись в затишке, подле конюшни. Девчонки, зябко нахохлясь, подпирали боками стену, а мальчишки, хоронясь за их спинами, прятали в рукавах недокуренные «бычки». По сумрачному виду Полины Карповны ребята сразу определили, что к старосте ходила она напрасно.

— Да ничего… Вы не расстраивайтесь, — успокаивали они воспитательницу. — Мы и на себе Женьку дотащим…

— Носилки сделаем!..

— Во, правильно! Понесем, как раненого!..

— Давай, пацаны, пошли!..

Пожалуй, никто из мальчишек толком не задумывался сейчас над тем, для чего, собственно, понадобилось им без малейшего промедления тащить на себе в город — за целых пятнадцать верст — обезножевшего Женьку, а не погодить, например, еще хотя бы денек-другой, до появления завхоза Вегеринского, который так не к случаю, конечно, сгинул куда-то вместе со своим мерином.

Ведь ни фельдшера, ни медсестры в детском доме давным-давно не было; некогда богатый аптечный шкафчик, что стоял под замком в изоляторе, как-то незаметно и вроде бы сам по себе опустел. Точнее говоря, пронырливая младшая ребятня негласно провела на его полках основательную ревизию: сладкие порошки были съедены, микстуры выпиты, а всяческая иная несъедобная дребедень и горечь — мази, таблетки да капли в скляночках — выброшена как имущество бесхозное и больше уже совершенно ни на что не пригодное…

Но, очевидно, ребятам все-таки просто невмоготу было неприкаянно болтаться по двору, когда рядом, на глазах у них, можно сказать, пропадал живой человек, которому требовалась срочная помощь. Надо было немедля спасать Женьку. И они теперь стремились сделать для него все, что было в их силах. Причем сделать сразу, не откладывая на потом. К тому же мальчишкам не хотелось упускать заманчивой возможности поскорее вернуться домой.