Но все-таки он отлепился от стены и пошел. Сперва не так чтобы очень уж ходко, а скованно, будто по ледяной каткой дорожке, нелепо растопыриваясь, по-утиному колыхаясь с ноги на ногу, но вскоре собрался с силами и припустил валкой трусцой, норовя, как на физзарядке, глубоко дышать носом и прижимать болтающиеся локти к бокам.

И чем меньше оставалось Славке бежать, чем отчетливее вырисовывались вдалеке полусогнутые ребячьи фигурки — словно бы из горсти рассыпанные по черной земле под белесым, текучим небом, — тем ужаснее представлялось ему случившееся с Женькой несчастье и тем неискупимее казалась какая-то всеобщая их вина перед ним…

Ополоснув на скорую руку тот самый котел, в котором варился по вечерам траченный козявками и осточертевший ребятам горох, тетя Фрося согрела воды. Малость оклемавшегося Женьку раздели донага, завернули в чье-то не слишком грязное рядно и перенесли на девчоночью половину конюшни, поближе к выходу, где было хотя и прохладнее, но зато просторнее и светлее.

Ребята освободили подходящее для купанья место, застелили его свежей соломой, перетащили туда же котел с горячей водой и вмиг раздобытое деревянное корыто. Испытывая теперь уже повышенную ответственность за дальнейшую Женькину судьбу и ощущая себя виноватыми в том, что как бы отвернулись от своего товарища в трудную минуту, позабыли о нем, мальчишки спешили наверстать упущенное и кидались наперегонки выполнять любое распоряжение тети Фроси, которая с непрестанными ахами и охами хлопотала возле безучастного ко всему пацана.

Они слетали в село, к подслеповатой бабке, выцыганили у нее бережно хранимый за божницей, обметанный паутиной, треснувший вдоль и поперек твердый обмылок, на обратном пути прихватили на всякий случай безнадзорно стоявшее у стены какой-то хаты долбленое корыто — пригодилось! — зачерпнули в колодце воды, развели костер.

Второпях, правда, сунули в огонь и дотла уничтожили всю Женькину вшивую амуницию, которую тетя Фрося непредусмотрительно выбросила за порог, чтобы потом как следует ее прокипятить, а заодно и подлатать. Но и этот их просчет не особенно обескуражил ребят.

— Ну, чего там драные шмотки жалеть! Да мы ему новенький костюмчик достанем! Суконный!.. — юлила перед сокрушенной поварихой услужливая ребятня. — Во, гадами будем!.. В натуре, достанем! Век свободы не видать!..

Однако не на шутку обозленную ребячьей беспечностью тетю Фросю не трогала истовая божба пацанов, мало обнадеживали щедрые их посулы. Она была крайне раздосадована и обращалась с мальчишками весьма сурово.