Как-то вечером они проплывали мимо Сорренто, дул легкий ветерок. Берег манил своей красотой, и они держались ближе к суше. Незадолго до заката они обогнули живописнейший мыс, мимо которого проходили и раньше, и им открылась бухточка с белоснежным песком. Сначала они увидели на каменистых холмах за бухтой виллу, окруженную оливами и апельсиновыми деревьями, затем — тропинку, которая вела от нее по утесам вниз, на песок, а потом — семейный пикник у воды, на благоуханном вечернем воздухе.

Старшие — мужчина и женщина — сидели рядом на песке. Женщина держала гитару и наигрывала простой танцевальный мотив. Рядом с ней, вереща от восторга, возился в песке маленький ребенок, а перед ней плясала под музыку девочка с удивительным кавалером — псом, который презабавно скакал на задних лапах. Веселый смех девочки и живые переливы гитары далеко разносились по гладкой воде.

— Подойдите-ка поближе к берегу, — попросил д’Арбино друга, который сидел у руля. — И держитесь в тени паруса, как и я. Хочу разглядеть лица людей на берегу, а им не показываться.

Финелло повиновался. Подойдя настолько, чтобы рассмотреть участников пикника на берегу и быть сердито облаянными псом, они снова развернули лодку к мысу.

— Приятного плавания, господа! — послышался чистый голосок девочки. Они помахали ей в ответ, а потом увидели, как она подбегает к псу и берет его за передние лапы. — Играй, Нанина! — донеслось до них. — Мы с кавалером еще не натанцевались!

Снова зазвучала гитара, и забавный пес мигом вскочил на задние лапы.

— Я слышал, что он поправился, недавно женился на ней и куда-то увез ее с сестрой и ребенком от первой жены, — сказал д’Арбино, — но и не подозревал, что их убежище совсем недалеко от нас. Еще рановато нарушать их счастливый покой — иначе у меня возник бы соблазн направить лодку к берегу.

— Я так и не узнал, чем закончилась странная история с Желтой маской, — отозвался Финелло. — Вроде бы в нее был замешан какой-то священник…

— Да, но, похоже, никто не знает, что с ним сталось. Его призвали в Рим, и больше о нем никто ничего не слышал. Одни рассказывают, будто церковное начальство приговорило его к какому-то загадочному отшельничеству, другие — будто он сам вызвался взять приход в колониях, среди дикарей и в тлетворном климате, рассчитывая, видимо, погибнуть там. Я недавно справлялся о нем у его брата-скульптора, но тот только покачал головой и ничего не ответил.

— А женщина, носившая желтую маску?

— Ее дальнейшая судьба тоже остается загадкой. Она была вынуждена распродать все имущество в Пизе, чтобы рассчитаться с долгами. Попыталась обратиться за помощью в модную мастерскую, но ее знакомые там не пожелали иметь с ней дела. В итоге она уехала одна и без гроша в кармане.