В третьей части описывалось участие священника в сватовстве Маддалены Ломи и Фабио и рассказывалось, какие надежды он питал на возвращение церковной собственности сначала через влияние на племянницу, а затем, после ее смерти, через влияние на ее дочь. Если бы Фабио женился во второй раз, все эти замыслы потерпели бы крах, и об этом также упоминалось, после чего с исключительным вниманием к деталям описывалось, как у священника зародились первые подозрения о возможности подобной катастрофы.

В четвертой части рассказывалось о сговоре с Желтой маской. Составитель писал, как в тот вечер, когда умерла его племянница, его в мастерской брата одолели мрачные предчувствия касательно второй женитьбы Фабио и как он твердо решил любой ценой предотвратить подобный союз, который знаменовал бы его поражение. Он утверждал, что мысль сделать восковой слепок со скульптуры брата осенила его внезапно и он сам не понимает, что натолкнуло его на нее — кроме, пожалуй, недавних размышлений о суеверной натуре молодого человека, проявления которой он наблюдал в мастерской своими глазами. Далее священник заявлял, что сама мысль о восковой маске поначалу его пугала и он боролся с нею, словно с дьявольским искушением, и, опасаясь поддаться этому искушению, запретил себе даже заходить в студию, пока его брат был в Неаполе; однако при всех добрых намерениях стойкость его поколебалась сначала известием о возвращении Фабио в Пизу, а затем слухами, что молодой дворянин не просто собирается на бал, но и наверняка найдет себе вторую жену.

В пятой части рассказывалось, как священник в итоге предпочел поддаться искушению, нежели отказаться от драгоценной цели всей своей жизни, дав Фабио снова жениться, — и как он изготовил восковую отливку при помощи гипсового слепка, снятого с лица статуи в мастерской брата, а затем дважды побеседовал с женщиной по имени Бриджида (которую знал и прежде); эта женщина по причинам личной вражды с готовностью и охотой согласилась изобразить на маскараде покойную графиню. Она же и предположила, что подготовить Фабио к предстоящей мистификации помогут анонимные письма, и сама их и написала. Тем не менее, утверждал составитель документа, даже по завершении всех приготовлений он все же хотел воздержаться от крайних мер и отказался бы от своих планов, если бы та женщина, Бриджида, не сообщила ему в один прекрасный день, что среди прислужниц на балу будет девушка-работница по имени Нанина. Священник знал, что граф когда-то был влюблен в эту девушку, более того, хотел жениться на ней. Он заподозрил, будто она нанялась прислуживать на бал с тайной целью, и поэтому поручил своей сообщнице сыграть свою роль в сговоре.