Пока они разговаривали, лодка подошла к следующему мысу. Они обернулись бросить последний взгляд на берег. Над тихой водой все так же раздавались гитарные переборы, но теперь к ним присоединился женский голос. Женщина с гитарой запела. Девочка и собака пристроились у ее ног, а мужчина оставался на прежнем месте — возле нее.

Еще через несколько минут лодка обогнула следующий мыс, песчаный берег скрылся из виду, а музыка постепенно затихла вдали.

Последние страницы из дневника Леи

Последние страницы из дневника Леи

3 июня. — Наши истории завершены, приятные труды остались позади. Стоит чудесный летний денек. В большой зале в усадьбе, обычно полной народу, сейчас ни души. Я сижу одна за рабочим столиком, мне хочется плакать, а перо дрожит у меня в руке, будто у старушки. Нашу рукопись запечатали и увезли — драгоценный предмет всех наших забот и тревог в последние месяцы, наш третий ребенок, как мы стали называть книгу, покинул нас в этот летний день, чтобы попытать счастья в большом мире.

Вчера незадолго до полуночи муж надиктовал мне последние слова «Желтой маски». Я отложила перо и аккуратно сложила рукопись в папку. Это простое действие знаменовало окончание труда, над которым мы работали вместе — так старательно, так долго. Оба мы сидели до того тихо и неподвижно, что шелест листвы на ночном ветерке наполнял нашу комнату громкой торжественной музыкой.

Коллекция историй, которую собрал Уильям, не исчерпана и наполовину; однако те, кто знает вкусы публики и интересы издателей лучше нас, считают разумным поначалу не предлагать читателю слишком много. Если можно полагаться на мнения отдельных слушателей, мы вправе надеяться на успех. Доктору настолько понравились два рассказа, которые мы прислали ему на пробу (правда, он наш друг, не надо забывать!), что он тут же показал их своему приятелю, редактору газеты, который тоже одобрил прочитанное, причем отозвался о рукописи в самых лестных выражениях. Он предложил Уильяму писать для газеты на очень выгодных условиях заметки и очерки о любопытных случаях из своей жизни художника-портретиста, не настолько важных, чтобы войти в книгу. Деньги, которые муж стал время от времени зарабатывать в газете, позволили нам платить за жилье в усадьбе до этого месяца включительно, а теперь наши превосходные друзья говорят, что и слышать не желают ни о какой арендной плате, пока книга не будет распродана и мы не разбогатеем. Вот наше первое большое облегчение и великое счастье. Второе — за которое я еще больше благодарна — состоит в том, что длительный отдых пошел глазам Уильяма настолько на пользу, что даже доктор удивился, до чего же быстро он выздоравливает. Теперь ему приходится надевать зеленые очки, только когда он выходит на солнце или когда горит много свечей. Это вселяет в него несказанную бодрость, и он даже поговаривает о тех временах, когда можно будет снова достать кисти и палитру и вернуться к привычной работе над портретами.