— Почтительна и послушна, не отнять, — заметил Тэклтон. — Я не сентиментален, мне хватит и этого. А ты считаешь, во всем этом есть что-то большее?

— Я считаю, что следует выкинуть из окна любого, кто заявит, что нет.

Собеседник с неожиданной готовностью согласился.

— Именно. Точно так. Ты — без сомнения выкинешь, я в этом уверен. Доброй ночи, приятных снов!

Возчику отчего-то стало не по себе. Он озадаченно спросил себя, что это с ним такое. Видимо, на лице его что-то отразилось.

— Доброй ночи, дорогой друг, — сочувственно произнес Тэклтон. — Мне пора. Мы очень схожи на самом деле, я смотрю. Так вы не навестите нас завтра вечером? Пусть так! Вы ведь отправляетесь с визитами, я знаю. Там и увидимся. Я и жену будущую приведу. Ей пойдет на пользу. Благодарю.

Жена возчика вдруг громко вскрикнула; от ее громкого, пронзительного вопля в комнате зазвенело, словно ударили по стеклу. Вскочив со стула, Кроха застыла, будто бы охваченная ужасом и изумлением. Незнакомец, который прежде переместился ближе к горячему огню, стоял сейчас рядом с ее стулом. Он словно и не заметил крика.

— Кроха! — закричал возчик. — Мэри! Дорогая! Что с тобой?

В один миг он оказался рядом. Калеб, который дремал над коробкой с тортом, не сразу пришел в себя и в помрачении ухватил мисс Слоубой за волосы, но немедленно извинился.

Возчик подхватил ее на руки.

— Мэри, что с тобой? Заболела? Ну не молчи же, дорогая!

Она ничего не ответила, только всплеснула руками и закатилась в приступе дикого хохота. Потом, выскользнув из его объятий, спрятала лицо в переднике и горько заплакала. Потом снова захохотала, и снова заплакала, потом пожаловалась на озноб — и жаловалась на холод, пока муж вел ее к огню, где она уселась, как и прежде. Старик не произнес ни слова и не сдвинулся с места.

— Мне лучше, Джон, — сказала она. — Мне уже хорошо. Все в порядке. Я…

Однако Кроха произнесла это, отчего-то стоя спиной к мужу, а лицом к незнакомому старику, словно бы и обращалась к нему. Где странствовал ее разум?

— Джон, дорогой, это просто минутный обморок. Что-то вспыхнуло перед глазами. Прошло, уже все прошло.

Тэклтон выразительно оглядел комнату.

— Ну, я рад, что прошло. Очень интересно, откуда оно взялось и куда делось. Хм! Калеб, пойдем! И что это за седое чучело?

— Не знаю, сэр, — шепотом ответил Калеб. — Никогда не видел его прежде, ни разу. Отличный образец щелкунчика, совершенно новая модель. Если челюсть будет распахиваться до самого камзола, то просто замечательно.

— Недостаточно уродлив, — заметил Тэклтон.