— Или, например, для спичечника, — в глубокой сосредоточенности продолжал Калеб. — Ах, какая модель! Чтобы положить внутрь спички, потребно открутить ему голову; а чтобы зажечь, надо чиркнуть спичкой о ноги. Ах, какая коробка для спичек выйдет, как хороша для камина в доме у джентльмена!

Тэклтон повторил:

— И вполовину не так уродлив, как надо. Нечего на него таращиться! Пошли! Забирай коробку. Надеюсь, все хорошо?

— О, все прошло, совсем прошло! — Молодая женщина торопливо взмахнула рукой. — Доброй ночи!

— Доброй ночи, — ответил Тэклтон. — Доброй ночи, Джон Пирибингл! Калеб, осторожнее с коробкой. Уронишь, убью. Темно, как в бочке, и ненастье. Доброй ночи!

Он бросил еще один острый взгляд на обитателей дома и вышел, сопровождаемый Калебом, согнувшимся под свадебным тортом.

Возчик был настолько поражен поведением своей маленькой жены, так спешил утешить и приласкать ее, что до сей минуты едва ли осознавал присутствие незнакомца. Тот по-прежнему стоял у очага.

Джон хмуро сказал:

— Нечего ему здесь делать. Как бы так намекнуть?

Старый джентльмен повернулся к нему.

— От всей души прошу прощения, дорогой друг. Тем более что, как я вижу, ваша жена не вполне здорова. Однако мой слуга, без которого в своей немощи, — тут он коснулся ушей и покачал головой, — я почти не могу обходиться, еще не прибыл. Боюсь, вышла какая-то ошибка. Непогода, от которой меня так замечательно укрывала ваша великолепная повозка (чтобы мне всегда так везло!), еще не стихла. Взываю к вашей доброте и милости: позволено ли мне будет снять здесь постель?

— Да, да! — закричала Кроха. — Да, конечно!

— О, — только и сказал возчик, удивленный быстротой этого согласия. — Ну… Я не возражаю… однако не очень-то я уверен, что…

— Тс-с! — перебила его жена. — Милый Джон!

— Он же глух как пень.

— Знаю, но… Да, сэр, конечно! Да!!! Конечно!!! Я тогда прямо сейчас постелю ему, Джон.

То, как она торопливо выскочила, взволнованная и возбужденная, было так непривычно, что возчик проводил ее полным замешательства взглядом.

— А чьи мамочки стелют сейчас постельки? — воскликнула мисс Слоубой, обращаясь к младенцу. — А кто у нас такой темноволосый и кудрявый, когда с него снимают шапочки? А кто сидит тут у огня, пугает всех вокруг?

С необъяснимым притяжением разума ко всяким пустякам (что часто порождает сомнения и неуверенность), расхаживающий взад-вперед возчик поймал себя на мысли, что раз за разом повторяет эти абсурдные слова. Так что, в конце концов, он выучил их наизусть и все равно продолжал твердить, как урок, — и тут Тилли, произведя столько поглаживаний маленькой лысой головки, сколько сочла полезным и благотворным по своему опыту няньки, снова натянула на младенца чепчик.