– Легко сказать! – отозвался Юлик. О, хитроумный, осмотрительный Юлик, мой дорогой братец! Я чувствовал, что его охватил азарт предпринимательства. Этот участок мог принести миллионы. Он набрел на него в тот момент, когда хирурги точили свои ножи. Перед его душой открылись блистательные возможности, но ожиревшее, отяжелевшее, перетрудившееся сердце угрожало свести его в могилу. Стоит только подумать, что пробуждается лучшая часть твоего существа, как в дверь кто-то стучит. Всегда так. В нашем случае этот «кто-то» – Смерть. Я понимаю Юлика, понимаю его стремления. Как же иначе? Я, так сказать, оформил на него пожизненную подписку. Поэтому знал, какой рай он видит на месте этой свалки – башни, окутанные морской дымкой, импортный травяной ковер, умытый росой, окруженные гардениями бассейны, где прекрасные женщины подставляют солнцу свои холеные тела, а вышколенные слуги-мексиканцы в расшитых рубашках вполголоса отзываются: «Si, señora» – «Хорошо, сеньора, обязательно, сеньора». Благо «мокрых спин», то есть эмигрантов, переплывших через Рио-Гранде из Мексики в Штаты, было хоть отбавляй.

Я догадывался, какие у Юлика бухгалтерские книги. Их можно читать как Гомера, они сокровищница литературы. Если зональные тарифы воспрепятствуют его предприятию, он выложит миллион долларов на взятки. Юлик словно носил пышные царские одежды, тогда как меня втиснул в узкий спальный мешок. Однако мне предстояло проснуться для больших дел. Фигурально выражаясь, я пока только закипал. Мне еще надо дойти до точки кипения. Я должен действовать от лица всего человечества. Я отвечаю не только за собственную судьбу, но обязан продолжить дела моих неудачливых друзей, того же фон Гумбольдта Флейшера, которому так и не удалось достичь высшего типа бодрствования. Кончики моих пальцев зудели от нетерпения. Пальцы уже бегали по клавишам духовного инструмента – воображения – в ожидании, когда я буду готов. Еще немного, и раздастся трубный глас, слышимый за пределами Земли, там, в космическом пространстве. Когда в нас проснется спасительная сила воображения, этого мессии будущего, мы сможем открытыми глазами смотреть на жизнь и любоваться земными красотами.

Причина, по которой юлики (и кантебиле) в нашем мире так притягивают меня, проста: эти люди точно знают, чего хотят. Их желания могут быть мелкими, низкими, но они идут к своей цели, не смыкая глаз. На берегу уолденского пруда Торо наблюдал одного из сурков. У того, живого, подвижного, взгляд был пронзительнее, чем у любого окрестного фермера. Грызун спешил нанести ущерб урожаю, который с таким трудом вырастил фермер. Хорошо было Торо восхвалять сурков и насмехаться над фермерами. Но если общество потерпело крупную нравственную неудачу, земледельцу есть отчего впасть в спячку. Или посмотрите на сегодняшний день. Юлику не давали уснуть, а я, полный благих порывов, сознаю, что хороший сон американского детства затянулся у меня на полвека. Даже сейчас я приехал к Юлику затем, чтобы он помог мне снова вернуться в детство, вдохнуть запахи тех давних, добрых, словно приснившихся времен, запахи, которыми был пропитан мой брат. Он смотрел на солнце, быть может, последний раз, а я все еще чего-то от него ждал.