Наша артиллерия молчала. На огонь вражеских батарей отвечали лишь отдельные пулеметные точки, и Гонтарь понял, что артиллерию сняли, вывели и основные части полка, а сейчас отходят последние подразделения прикрытия.

Попытки остановить кого-нибудь, чтобы узнать, где КП, оказались тщетными. Вдруг совсем случайно, бросившись от свиста мины за угол дома возле берегового парка, Гонтарь наткнулся на командира полка. Тот, распаленный, кричал на кого-то и уже садился в машину.

— Как? Вы еще тут? — заметив Гонтаря, испугался он.

— Как видите.

— Я же к вам послал гонца. Час тому назад!

— Возможно, разминулись, а возможно, что-то произошло, — сказал Гонтарь, не желая утверждать, что гонца могло и убить.

— Немедленно, товарищ Гонтарь. Умоляю вас! Колеса имеете?

— Благодарю, возле арки эмка стоит.

— Тогда не медлите. Учтите, что на Софиевку уже нельзя.

Станция Софиевка была недалеко от Запорожья. До сих пор через нее отправляли эшелоны, и Гонтарь благодарно кивнул:

— Спасибо за предупреждение.

— Ну, счастливо! — поспешно козырнул командир полка. — Через десять минут снимаю последние точки, — махнул он рукой в сторону берега.

Еще до встречи с полковником, когда Гонтарь разыскивал КП, он заметил за аркой мотоцикл, из коляски которого выскочил военный. Собственно, за военного его нельзя было бы принять. В порванных ботинках, в заплатанных крестьянских штанах, лишь пилотка да не по росту куцая, совсем новенькая шинель, вся еще в складках, которую, очевидно, ему только что выдали со склада, свидетельствовали, что он в какой-то степени принадлежит к военным. Лицо было тоже странное — давно не бритое, изможденное, шевелюра отросла до самого воротника. Но во взгляде — даже издали заметил Гонтарь — светилось что-то радостное, и весь он пребывал в несвойственном для этой атмосферы приподнятом состоянии.

Некоторое время они вместе продвигались к берегу. Вместе падали от свиста мин и вместе перебегали под стенами от дома к дому. Чувствовалось, что тот из местных — он хорошо ориентировался в новых строениях. Гонтарь сначала хотел остановить его, чтобы узнать, где Дом металлурга. Но тот вскоре перебежал на другую сторону улицы. Возле крайнего дома, перед тем как наскочить на командира полка, Гонтарь снова хотел было окликнуть этого странного военного, тот тоже обратил внимание на Гонтаря, приостановился на мгновение, но, торопясь, куда-то нырнул в подъезд противоположного дома.

Не мог же Гонтарь знать, что этот человек был очень близким Надежде.

Когда Гонтарь вернулся на завод, Морозов уже отправлял последний эшелон с людьми. К воротам подтягивалась колонна автомашин: штаб завода тоже лихорадочно собирался в дорогу. Наспех грузили ящики, узлы, и Марко Иванович наводил порядок в колонне.