Энергичные уралки из местного женского совета, в который входила и Груня, под неутихающим дождем, охая и сочувствуя, уже далеко за полночь развели по квартирам утомленных дорогой, окоченевших запорожчан.

Однако Надежде места не нашлось. Ее и в списках-то не было: считали, что по приказу Морозова она уже давно выехала из Запорожья. Наверное бы, до утра ежилась и дрожала возле своего грузовика, если бы здесь снова не появилась Груня.

— А о тебе забыли, что ли?

— Не знаю.

— Солдатка?

— Да.

Какую-то минуту она молча разглядывала Надежду, что-то взвешивала.

— Как тебя зовут?

— Надежда.

— А я Груня, — сказала она и ловко вскинула на плечи мокрый Надеждин узел. — Айда ко мне.

Шлепая по лужам, они прошли сонную улицу и выбрались на окраину. Из темноты проступали очертания недостроенных домов. У одного Груня чуть-чуть задержалась и показала на третий этаж, где слабо отсвечивали свежевыструганные косяки окон и дверей.

— Наша квартира.

Надежде нетрудно было догадаться, что сейчас Груня сама перебивается под чужой крышей, но, если бы не война, вероятно, уже жила бы тут, в этом доме. Теперь же квартира для нее осталась только мечтой.

Они зашагали дальше. Вскоре добрели до старого поселка и вошли в тесный домишко. Неровные, бугроватые стены, низкий горбатый потолок, перекошенные рамы небольших окошек — все говорило, что это жилье сотворено из сарайчика, сотворено наспех и ненадолго, лишь бы кое-как перебиться в нем семье Груни нынешнее лето и, может, осенью, но теперь суждено ему было приютить их и на зиму, а возможно, и на более долгий срок.

— Принимай гостью, — сказала Груня старой, с виду суровой женщине с жесткими волосами, седой гривой спадавшими на плечи.

Старуха, видно, не ждала чужого человека. Как была в нижней, не по росту длинной сорочке, так и открыла внучке дверь и теперь стояла на пороге, словно в белом саване.

— Добрым людям всегда рады, — сказала сухо.

Но, вероятно, догадавшись, что за гостью привела внучка, смягчилась:

— Ну что ж, как-нибудь разместимся. Я с детьми лягу, а вы вдвоем вон там, — кивнула она на узенькую кровать.

— Ох, да я и посидеть могу до утра. Мне лишь бы в тепле, — засмущалась Надежда, понимая, сколько забот причинила она людям своим появлением в их тесном жилище.