Когда же встречной машины долго не оказывалось, на Дарку нападала хандра:

— Гиблая жизнь наша, бабочки.

— Чего тебе? — отзывалась. Груня.

— Всех путных мужиков от нас забрали. Осталось все такое неказистое, что и за грудь тебя не способно подержать.

— Не дури.

— Что не дури? Святоши какие!

— Сумасшедшая!

Но Дарку нелегко утихомирить. У нее были немалые основания роптать на войну, была своя боль.

Время от времени дорога раздваивалась, приходилось останавливаться и определять ту, что ведет в лагерь. Но вот дорога неожиданно разошлась в трех направлениях, и все они одинаковые. И указателей, как на грех, никаких. Торчали лишь столбики, подмытые дождевыми ливнями.

К счастью, показалась встречная машина, нагруженная воинской амуницией. Дарка выскочила на дорогу и расставила руки. Из кабины вывалился здоровяк с нашивками старшины и с лихо закрученными рыжими усиками. Щелкнув каблуками до блеска начищенных сапог, он так же молодцевато вскинул руку к шапке.

— Честь имею, красавица! Чем могу служить?

— Ух, какой бравый! — обожгла его Дарка жарким взглядом. — Ну точно генерал!

— Для вас, красавица, и маршалом могу стать. — А у самого глаза так и играют.

— Ты лучше дорогу нам покажи, маршал.

— Заблудились, выходит? Не сокрушайся, ясноокая. Честь имею. Старшина Угаров в любую ситуацию заведет и выведет.

Дарка лукаво смерила его с ног до головы.

— Такой может!

— А как же, красавица! Так куда вам? В лагерь, говорите? А указатели что говорят?

— Если бы они говорили, мы бы тебя и не спрашивали.

— Не сокрушайтесь, очаровательница. Мы и без указателя точно определим. Имею честь! — И лихо подхватил Дарку под руку. — Пойдемте.