Дорога извилисто поднималась к лесной полосе. Вдали, за оврагом, беспорядочно двигались остатки какой-то стрелковой части. Совсем недалеко из балки выбиралась небольшая группка. Было понятно, что она спешит им наперерез, и Лебедь, боясь, как бы его опять не завернули, испуганно приказал:

— Гони!

Машина понеслась. Дорога внезапно свернула в сторону группы военных. Лебедь уже отчетливо видел, что солдаты несут на носилках раненого. Даже определил, что несли не рядового: он был покрыт генеральской шинелью. Бойцы обрадовались машине и еще издали взмахами пилоток приветствовали ее как свою спасительницу.

Возможно, что при других обстоятельствах Лебедь и остановился бы. Машина ведь была порожней. Но он так боялся, что его снова направят в сторону передовой, что даже и мысли не допускал об остановке.

— Гони!

Машина вихрем пронеслась мимо бойцов, изнемогавших под тяжестью носилок. Но из придорожных посадок выскочил автоматчик. Он встал посреди дороги в такой грозной позе, словно кричал: «А ну, попробуй теперь не остановиться!..» Однако страх окончательно овладел Лебедем. Не помня себя, он завопил:

— Гони!!!

Автоматчик не успел отскочить. Крылом его отбросило в сторону. Какое-то мгновение Лебедь думал, что они ушли и от этой опасности, но совсем неожиданно из кузова к окошку кабины перегнулся взбешенный подполковник. Бог знает как он там очутился!

— Стой, шкура! — И он выпустил несколько пуль из пистолета над самым ухом шофера.

Теперь бежать было невозможно. Подполковник весь кипел от негодования.

— Ты видел, что несут раненого? — приставил он пистолет к груди шофера.

— Видел.

— Почему же не остановился, подлец?!

— Я-я не мог…

— Почему не мог?

— Вот мой начальник…

— А, значит, это ты дал приказ не останавливаться? — взял подполковник Лебедя за грудки.

Лебедь онемел. В эту минуту подбежал перепуганный боец:

— Лукашин убит, товарищ подполковник.

— Как убит? Где?