Вдруг в дверь кто-то тихо царапнул. Надежда умолкла.

— Да это так что-то, — равнодушно зевнула Зина. — Давай-ка спать, а то я совсем тебя заговорила.

Но вскоре зацарапало снова, кто-то легонько подергал дверь, словно пробовал, не открыта ли. Зина недовольно встала:

— И кого это там носит? — Набросила на себя шинель и вышла.

За дверью послышался вкрадчивый мужской голос. Ему так же вкрадчиво шептала в ответ Зина. Чувствовалось, что она что-то доказывает, а тот стоит на своем. Надежда насторожилась. В душу повеяло холодом неясного подозрения. Но Зина скоро вернулась, заперла дверь и опять нырнула под одеяло.

— Ты еще не спишь?

— Дремлю, — покривила душой Надежда.

— Начштаба беспокоится. Хотел зайти, я не пустила.

— О ком беспокоится?

— О вас. Спрашивал, рано ли поедете. Хочет поручить механикам осмотреть вашу машину. Ведь в ней возможны повреждения.

— Конечно, возможны, — всполошилась Надежда. Как это ей самой не пришло в голову? Ведь когда машину занесло в кювет, могло и кардан повредить, и тормоза нарушить.

— Что же ты сказала ему? — спросила, мысленно прося у подруги прощения за подозрение.

— Сказала, чтобы проверил.

— Вот спасибо ему. И тебе спасибо, — благодарно прижалась к ней Надежда.

— А теперь бай-бай! Поздно уже, — сказала Зина. И, как маленькую, стала убаюкивать подругу: — А-а-а…

Надежда не противилась, только ласково мурлыкала, точно в самом деле была ребенком.

Успокоившись и согревшись, Надежда скоро уснула. Но спала недолго. Проснулась внезапно с ощущением какой-то смутной тревоги. Зины рядом не было. Сначала подумала, что та вышла на минутку, вот-вот вернется, и потому отгоняла недобрые мысли. Однако время шло, а Зина не возвращалась.

За окном в темноте таилась такая же, как утром, неподвижная тишина. Очевидно, метель пронеслась стороной. Поодаль между заснеженными соснами одиноко поблескивала лампочка, отчего комната наполнялась зловещими тенями.

Надежда обеспокоенно встала. Прислушалась. Включила свет: ни шинели, ни шапки, ни сапог. Не оставалось сомнений, куда отправилась Зина. В памяти сразу же возник бравый капитан. Значит, тот вкрадчивый голос за дверью принадлежал ему. И сердце зашлось болью. Надежду охватило такое чувство, будто ее грубо обидели, будто ее кто-то жестоко предал.

Силой заставила себя лечь. Старалась ни о чем не думать и хоть немного вздремнуть перед дорогой. Но сон не шел. Омерзительной стала постель. Она вскочила, оделась и, не включая света, долго ходила по комнате, думая о Миколе. Вновь вспомнились ей прощальные минуты в заводской траншее так явственно, будто она стояла в той траншее и с ужасом наблюдала, как нервно передергивается каждый мускул, каждая жилка на измученном потемневшем его лице. Она смотрит на него и не узнает. Глаза налиты кровью, весь он кипит, скрежещет зубами.