О тревогах не предупреждают

О тревогах не предупреждают

КРУТЫЕ ВИРАЖИ

КРУТЫЕ ВИРАЖИ

Пассажирский поезд, набирая скорость на пологих спусках, спешил на юг — к своему последнему вокзалу.

«Вот так же, наверное, убыстряет ход и караван в пустыне при виде оазисов, — подумал Сергей Касатов, лейтенант, выпускник военного авиационного училища. — Что же там, под сенью неведомых чинар, ожидает меня? Скоро ли они появятся?» Он глянул в окно — все тот же унылый пейзаж: пески, пески, пески… «Бескрайнее море песков!» — вспомнил вдруг бодрый припев какой-то туристской песни. Опять посмотрел в окно и удивился: солнечный диск выкатывается из-за барханов то справа, то слева. Уж не мираж ли «песочного моря»? И не такими ли миражами, подобными зыбучим пескам, подсказаны людям названия станций? Челкар, Чимкент, Чимган… Да и селений — тоже: Арысь, Ачисай, Абай…

Попытался мысленно представить то место, где теперь надлежало жить и служить, — не получилось. И улыбнулся, вспомнив Витькин каламбур: «Будем там, в Кара-Там, петь от скуки по утрам…» Хотел уточнить, почему именно петь? Но не стал — лейтенант Виктор Ясиновский, его верный друг еще с первого курса училища, сразу заснул, едва коснувшись щекою подушки.

Витька есть Витька. Всегда спокоен, невозмутим. Проснись он, скажем, на Таймыре — не удивится. Протрет глаза и спросит: «Какого класса тут аэродром?» Для него место взлета гораздо важнее того местожительства, что «стоит при аэродроме».

Не найдя в кармане спичек, Касатов вышел из купе, тихо прикрыв дверь, чтобы не разбудить друга. Огляделся, но, увы, вагонный коридор был пуст. И так же пусто, тоскливо было за окном: пески, пески, пески… Их монотонность, скучная природа невольно вызвали в памяти Сергея совсем другую картину, родную и близкую, — берег Волги, где прошло его детство; открытое на кухоньке окно, обращенное к реке, у которого он любил вести с мамой неспешные разговоры «обо всем»; тенистая липовая аллея, ведущая к музыкальному училищу, где он познакомился, а потом, год спустя, признался в чувствах к ней — к студентке-выпускнице Наталье Благодарновой…

Эх, Наташа, Наташа!.. Вот чего бы он хотел сейчас больше всего на свете — очень хотел! — это встречи с Наташей. Но не такой, какой оказалась последняя. Совсем не такой! От той встречи до сих пор ноет душа. И что обидно: сам ведь отчетливо понимал накануне, что будет свидание трудным. Что место летной службы, выпавшее ему по окончании училища, вот это мелькающее за оконным стеклом «безбрежное море песков» отнюдь не обрадует девушку. Понимать-то понимал, но, признаться, не ожидал такой ее реакции. И — предложения с акцентом на слове «распишемся» так и не смог произнести… Эх, Наташа, Наташа! Как бы я справился со всем этим один, не окажись рядом надежный друг?