Сергей укоризненно посмотрел на Наташу:

— Зачем так? Ты же знаешь его…

Виктор вообще не умел притворяться, тем более паясничать. Еще на первом курсе, когда шел поиск способных к самодеятельному творчеству, ему сказали: «Не годен!» Он и глазом не моргнул: «Зато способен для главного — летать». Сказал просто и убежденно. А потом день за днем, месяц за месяцем, год за годом переплавлял эту убежденность в знания, в мастерство. Училище он окончил с отличием. Получил, как это было заведено издавна, право выбора места службы. И распорядился этим правом, как хотел. А хотел немало: никогда не расставаться с другом. Потому-то, не колеблясь, поставил свое имя рядом с именем Сергея Касатова.

— Ты, Касатов, не думай, что так я решил только по дружбе, — объяснил он потом свой поступок. — Помнишь, что говорил нам инструктор, вспоминая бои в Афганистане?! «Я горел, но не сгорел там потому, что учился летать в небе Туркестанского округа. Оно и в мирные дни накалено, как в настоящем бою. Оно, запомните это, не для хищников — для настоящих мужчин…» Вот и решил я начинать самостоятельную жизнь не с легкой, а с настоящей мужской работы. Понимаешь? А вместе с тобой — оно веселей и надежней…

Нет, ни тогда, ни сейчас не лукавил, не играл лейтенант Ясиновский. Он вообще ни при каких обстоятельствах не переносил этого — притворства, хитрости, легкомысленных вводных во время учений или банальных условностей. И Сергею вспомнилось, как однажды (когда это было — на втором? Нет, на последнем курсе учебы) их, курсантов, решили поднять в небо, чтобы «подыграть» участникам общевойскового учения. Все курсанты, в том числе и он, Сергей, промолчали. Если, дескать, надо кому-то «подыграть», мы не возражаем. Возразил только один человек — Виктор Ясиновский:

— Несерьезно это. Какой-то детский сад получается.

Ему напомнили, что речь идет о командно-штабной игре.

— Играть готов, но не «подыгрывать», — стоял на своем Виктор.

Кончилось тем, что тогда он в небо так и не поднялся. А вот авторитет его поднялся не только среди курсантов, но и среди преподавателей. Офицеры же после того случая ни разу на занятиях не обронили это неловкое слово — «подыгрывать».

«Какая глупость с моей стороны, — подумал вдруг Сергей. — Как я мог просить Виктора «подыгрывать» в моем объяснении с Наташей? Такое же совсем не для него. Он — парень иной закваски. Не мне чета. В авиацию пришел из заводской секции досаафовского аэроклуба и после «солдатских университетов». Во всем чувствует себя зрелым и взрослым. Впрочем, почему чувствует? Такой и есть, Иногда, правда, бывает несколько скучным и очень серьезным. Но вот сейчас… Сейчас, право, его куда-то занесло. Как бы его поделикатнее остановить?»