Сейчас, в ноябре, когда клумбы опустели, деревья сбросили листву, а пруд покрылся черной дрожащей рябью, могло показаться, что дом и сад вполне гармонируют с черными дорогами и черными, облачившими округу в траур холмами. Однако в нынешних обстоятельствах миссис Глэшер любила Гэдсмер не меньше, чем любую другую обитель. Уединенность защищенного неприглядным пейзажем поместья вполне соответствовала ее вкусу. Разъезжая с детьми в повозке, запряженной двумя лошадьми, она не боялась встретить ни одной кареты с местными дворянами; в церкви ей не приходилось опускать глаза, поскольку викарий и его жена либо не знали о ее неблагоприятных обстоятельствах, либо не обращали на них внимания. Здесь она была просто вдовой, арендовавшей Гэдсмер, а фамилия Грандкорт в этих краях не значила ничего, особенно по сравнению с фамилиями Флетчер и Гоком, которые заведовали угольными копями.

Прошло уже десять лет с тех пор, как красивая жена ирландского офицера убежала с молодым Грандкортом, а последующая дуэль, где пули ранили только воздух, вызвала скандал, который, впрочем, быстро утих. Большинство из тех, кто еще помнил эту историю, задавались вопросом: что же сталось с миссис Глэшер, которая, по слухам, несколько лет прожила с Грандкортом за границей, поражая всех своей красотой?

Его стремление освободиться от этой связи казалось вполне естественным. Что же касается миссис Глэшер, то общество сошлось в едином мнении: оставившая не только мужа, но и ребенка женщина со временем должна была пасть еще ниже. Грандкорт, конечно, от нее устал. Да, он любил ухаживать и заводить романы, однако мужчине его положения и возраста пристало должным образом жениться на красивой дочери благородного семейства. Уже никто не говорил о миссис Глэшер больше, чем говорят о человеке, которого судили за убийство десять лет назад. Она была словно затерянное в океане судно, на поиски которого никто и не собирался высылать спасательную экспедицию. Грандкорт, как годный к плаванию корабль, тем временем благополучно вернулся в гавань с поднятыми флагами.

Однако на самом деле Грандкорт никогда не отказывался от миссис Глэшер. Страсть к ней захватила его на долгие годы, и хотя уже давно умерла, как мелодия разбитой флейты, оставила после себя глубокий след. Три года назад, поле смерти ее мужа, он даже подумывал на ней жениться – согласно обещанию, не раз данному им во времена пылкой влюбленности. Грандкорт был даже готов заплатить за развод, однако муж не давал согласия, поскольку не собирался снова жениться и не желал, чтобы газеты выставляли напоказ его личную жизнь.