– Простите, молодой джентльмен… позвольте узнать ваше имя… кто ваша матушка…

Деронда, осторожно освободившись от руки незнакомца, холодно ответил:

– Я англичанин.

Незнакомец смерил его полным сомнения взглядом, приподнял шляпу и удалился. То ли понял, что ошибся, то ли обиделся. По пути в гостиницу Деронда попытался справиться с беспокойством, убеждая себя, что не мог поступить иначе. Разве он имел право признаться совершенно незнакомому человеку, что не знает имени матери? Тем более вопрос старика был ничем не оправдываемой грубостью, продиктованной скорее всего сходством Деронды с другим молодым человеком. Даниэль успокоил себя, назвав этот случай банальным, однако именно из-за этой встречи не рассказал Мэллинджерам о посещении синагоги. Деронда вообще скрывал от сэра Хьюго все, что баронет мог бы назвать энтузиазмом в духе Дон Кихота. На свете нашлось бы мало людей более добрых, чем сэр Хьюго: в своем великодушии, особенно по отношению к женщинам, он часто совершал поступки, которые другие назвали бы романтическими; однако сам никогда не считал их таковыми, да и вообще не принимал всерьез попыток объяснить чьи-либо действия возвышенными мотивами. В этом заключалось принципиальное различие между ним и Дерондой.

Вскоре Деронда вернулся в Англию и предупредил миссис Мейрик о своем визите. Майру он застал в обществе хозяйки дома и Мэб. Изящно уложенные волосы, чистенькое платье и счастливое выражение лица, в котором художнику ничего не пришлось бы менять, если бы он пожелал изобразить героиню ангелом, возвещающим: «Мира земле и доброй воли людям», – все в ней составляло милый взгляду Деронды контраст с отчаянием во время их первой встречи. Майра тоже подумала об этом и сразу после приветствия сказала:

– Смотрите, как разительно я отличаюсь от того несчастного существа у реки! А все потому, что вы нашли меня и устроили наилучшим образом.

– Найти вас было огромным счастьем, – ответил Деронда. – Любой другой мужчина с радостью сделал бы то же, что сделал я.

– Нет, так не следует об этом говорить. – Майра серьезно и решительно покачала головой. – Я думаю о том, что произошло на самом деле. Только вы, и никто другой, нашли меня и проявили необыкновенную доброту.

– Я согласна с Майрой, – поддержала ее миссис Мейрик. – Нельзя поклоняться всякому встречному.

– Тем более что любой другой не привез бы меня к вам, – добавила Майра, улыбнувшись доброй хозяйке. – Мне приятнее быть с вами, чем с кем-то другим. Конечно, кроме мамы. Интересно, есть ли на свете бедный птенец – потерявшийся и не способный летать, – которого подобрали и посадили в теплое гнездо к любящей матери и добрым сестрам? А те приняли найденыша так естественно, словно он всегда с ними жил. Раньше мир никогда не казался мне таким счастливым и добрым, как сейчас. – Она на миг задумалась и добавила: – Иногда даже становится немножко страшно.