– Кажется, у меня есть знакомые дамы, которые после Рождества найдут вам много новых учениц, – ответил Деронда. – Вы согласны петь перед всеми, кто пожелает вас услышать?

– Да-да, конечно. Я очень хочу зарабатывать. Миссис Мейрик считает, что я могу также обучать чтению и устной речи. Но если никто не захочет у меня учиться, сделать это будет трудно. – В улыбке Майры мелькнула искра веселья, которой Деронда еще не видел. – Скорее всего я найду ее в бедности – я говорю о маме. Надо собрать для нее денег. Да и сама я не могу постоянно пользоваться милостыней, хотя, – здесь она бросила взгляд на всех троих, – должна признаться, что это самая приятная милостыня на свете.

– Думаю, вы скоро разбогатеете, – с улыбкой заверил ее Деронда. – Знатные леди непременно захотят, чтобы вы учили их дочерей. Но это мы узнаем позже, а сейчас спойте нам еще.

Майра охотно согласилась и исполнила несколько произведений Гордиджиани и Шуберта, а когда встала из-за фортепиано, Мэб попросила:

– О, Майра, спой, пожалуйста, твой милый гимн.

– Но он же скорее похож на детский лепет, чем на песню, – смутилась та.

– Что за гимн? – удивился Деронда.

– Еврейский религиозный псалом, который Майра помнит с младенчества: его пела ее мама, – пояснила миссис Мейрик.

– Я бы очень хотел его услышать, – признался Деронда. – Конечно, если вы сочтете меня достойным священной мелодии.

– Если хотите, я спою, – согласилась Майра. – Только по-своему, ведь слов я не знаю. Вы знаете иврит? Если да, то мое пение покажется вам бессмысленной чепухой.

Деронда покачал головой.

– Для меня все сойдет за еврейский язык.

Майра села, грациозно скрестив изящные руки, закинула голову так, словно над ней склонилось любимое лицо, и запела. Сейчас ее голос зазвучал еще мягче, нежнее, чем прежде.

– Кажется, если бы я даже знала слова, то все равно продолжала петь по-своему, – призналась Майра, исполнив короткий гимн несколько раз.

– Почему бы и нет? – согласился Деронда. – Эти звуки полны высшего смысла.

– Конечно, – поддержала миссис Мейрик. – Мать до последнего вздоха слышит в речи своего ребенка, даже взрослого, трогательный для нее лепет. Если бы мне удалось дожить до тех лет, когда мой Ганс состарится, я бы все равно видела в нем маленького мальчика. Я часто повторяю, что материнская любовь подобна дереву, сохранившему все свои сучья и ветви.

– А разве не такова дружба? – с улыбкой возразил Деронда. – Не позволим матерям слишком многое на себя брать.

Хозяйка покачала головой.

– Проще найти старую мать, чем старого друга. Дружба начинается или с симпатии, или с благодарности. То и другое имеет неглубокие корни. А материнскую любовь вырвать нельзя.