Как правило, Деронда порицал теоретическое поклонение идеалам до соприкосновения с реальной жизнью, однако сейчас, видя Майру и считая себя обязанным разделить ее переживания, смотрел на каждого еврея и еврейку применительно к ней и предчувствовал, какая борьба развернется в сердце девушки между ее представлением о неведомых матери и брате и суровой действительностью. Предчувствовал тем острее и болезненнее, чем яснее осознавал, что подобное столкновение судьба могла преподнести ему самому. Нельзя утверждать, что богатые евреи вызывали у Деронды более приятное впечатление, однако, поскольку вероятность обнаружить родственников Майры среди представителей этого сословия была крайне мала, он не думал об этом.

В таком настроении он бродил по лондонским кварталам, не ожидая определенных результатов, а подготавливая свой ум к будущим размышлениям, равно как и к действиям. Точно так же, если бы родство связывало Майру с горняками Уэльса, он мог бы отправиться туда, чтобы ближе познакомиться с этим народом и между делом кое-что узнать об истории забастовок.

Он и правда не стремился найти никого конкретно, а потому, по обыкновению взглянув на фамилию хозяина очередной лавки, уходил вполне удовлетворенным, убедившись, что это не Эзра Коэн. Больше того, он всей душой желал, чтобы Эзра Коэн не держал собственную лавку. Считается, что желания не проходят бесследно, а обладают зловещей силой. В соответствии с этим убеждением мир устроен таким образом, что если вы ненавидите страдающих косоглазием людей, то скорее всего ваш ребенок родится с этим недостатком. Оптимистичные люди решительно отрицают эту мрачную теорию вероятностей и воспринимают собственные желания как добрые предзнаменования их благополучного исполнения.

Как бы то ни было, но однажды утром, свернув на боковую улочку, чтобы скрыться от шума и толчеи Холборна, Деронда заметил в окне одной лавки красивые серебряные застежки – вероятно, от католического молитвенника, – первым делом подумал о леди Мэллинджер: обладая сугубо протестантским вкусом к подобным католическим излишествам, она бы с удовольствием носила сделанный из этих застежек браслет. Деронда остановился, чтобы рассмотреть их подробнее, и понял, что лавка представляет собой некое подобие ломбарда, где главное место занимают ювелирные изделия, кружева и прочие вещицы – преимущественно старинные. Вывеска в углу гласила: «Обмен и ремонт часов и ювелирных украшений». Внимание его не осталось незамеченным: в дверях появился торговец – очевидно, еврей – и радушно поздоровался: