– Должен с сожалением признаться, что совсем не знаю.

Заметно расстроившись, Мордекай опустил глаза и больше не произнес ни слова, тяжело переводя дыхание, что Деронда принял за симптом чахотки.

– А у меня есть дела поважнее книжной учености, – снова заговорил мистер Коэн. – Я предпочитаю расширять полезные знания. В частности, хорошо разбираюсь в камнях, – он показал на кольцо Деронды, – и могу сам оценить ваш бриллиант. Однако, – он понизил голос, – сколько вы за него хотите?

– Пятьдесят-шестьдесят фунтов, – ответил Деронда небрежно.

Коэн немного помолчал, засунув руки в карманы, и заключил:

– Нет, не могу. Я всегда рад помочь, но столько заплатить не в состоянии. Сорок фунтов, не больше.

– Хорошо. Я выкуплю его через месяц.

– Договорились. Я выпишу вам квитанцию, – произнес Коэн и поднял руку, показывая, что разговор следует отложить.

Он, Мордекай и Джейкоб снова надели шляпы, и Коэн произнес благодарственную молитву, которой вторили другие. Наконец Мордекай заговорил один – торжественно-распевным тоном, подняв голову и сложив ладони у груди. Не только тон и манера речи, но и отсутствие всякой самоуверенности составляли разительный контраст между ним и Коэном. Присутствие этого изнуренного бедного человека среди вульгарных процветающих торговцев показалось Деронде удивительным и возбудило не только благоговейное почтение, но и смущение из-за того, что не удалось оправдать его ожиданий.

Закончив молитву, Мордекай встал и, слегка кивнув гостю, удалился в свою комнату.

– Какой необычный человек, – заметил Деронда, обращаясь к Коэну.

Тот пожал плечами и постучал пальцем по лбу, намекая на то, что Мордекай, по его понятиям, не в здравом уме.

– Он член вашей семьи? – продолжил выяснение Деронда.

Вопрос показался нелепым как дамам, так и хозяину дома: все трое обменялись насмешливыми взглядами.

– Нет-нет, – ответил Коэн. – Я держу его из милости. Раньше он у меня работал, а потоми стал слабеть на глазах, и я его приютил. Конечно, Мордекай доставляет немало хлопот, но в то же время приносит благословение и учит сына. А еще чинит часы и ювелирные украшения.

Деронда с трудом сдержал улыбку: настолько забавной показалась ему смесь истинной доброты и стремления оправдать ее расчетом, – однако намерение продолжить разговор о Мордекае, чья личность предстала еще более загадочной и удивительной в свете новых подробностей, потерпело крах. Мистер Коэн немедленно перевел разговор на ссуду, которую также считал актом благотворительности, он выписал квитанцию и отсчитал сорок фунтов в обмен на кольцо с бриллиантом. Чувствуя, что оставаться долее было бы неделикатно, Деронда ушел, так и не получив никакого результата, кроме того, что теперь у него был повод вернуться к Коэнам после Рождества. Он твердо решил, что тогда поближе познакомится с Мордекаем и попытается выяснить у него кое-какие подробности о семействе Коэн – например, почему запрещено спрашивать старшую миссис Коэн, есть ли у нее дочь.