– Ничего подобного, – возразил Деронда безразличным тоном. – Я знаю лишь то, что он племянник сэра Хьюго.

В этот момент дверь распахнулась, что помешало мистеру Вандернодту удовлетворить природную разговорчивость.

Элегантная обстановка гостиной стала бы достойным обрамлением для любой исключительной фигуры, а когда вошли мистер и миссис Грандкорт, никто из наблюдателей не смог бы отрицать, что их фигуры обладают исключительностью. Супруг выделялся безупречностью костюма и непроницаемостью лица, как и до свадьбы. Всем своим видом он словно подчеркивал, что согласен только на лучшие из всех возможных атрибутов, включая жену, а она, в свою очередь, полностью оправдывала его выбор.

– Бог мой, она стала еще красивее! – заметил мистер Вандернодт.

Деронда подумал о том же, но промолчал.

Платье из белого шелка и бриллианты – миссис Грандкорт украсила бриллиантами не только шею, но и волосы, и уши – придавали ее красоте более совершенный вид, чем во время их первой встречи за игорным столом. Однако в Диплоу Деронда заметил в Гвендолин больше женственной притягательной очаровательности, какой не ожидал в ней встретить. Изменилась ли она с тех пор? Деронда не доверял первому впечатлению, однако, наблюдая, как она с холодным, гордым спокойствием и неискренней улыбкой принимает поздравления, почувствовал ту же демоническую силу и решимость, с которой она встретила его взгляд в Лебронне, во время игры в рулетку. Более глубоких выводов он сделать не успел: прозвучало приглашение к столу.

Деронда сидел почти напротив миссис Грандкорт и иногда слышал ее ответы на реплики сэра Хьюго, который вел оживленную беседу. Он упорно искал случай заговорить с Гвендолин, однако она ни разу не посмотрела в его сторону. Наконец сэр Хьюго, должно быть вообразив, что они уже успели побеседовать, вовлек племянника в беседу:

– Деронда, тебе будет интересно услышать, что миссис Грандкорт говорит о твоем любимом Клезмере.

Гвендолин неохотно подняла глаза и улыбнулась одними губами.

– Эрроупойнты все-таки смирились с браком, – продолжал сэр Хьюго, – и Рождество он проводит вместе с женой – не где-нибудь, а в Кветчем-Холле.

– Полагаю, Клезмер рад примирению жены с родителями; в ином случае он предпочел бы остаться в стороне, – заметил Деронда.

– Похоже на историю о трубадуре, – вступила в беседу леди Пентрит, общительная пожилая дама с низким голосом. – Как хорошо, что порою еще можно встретить романтические чувства! Боюсь, что молодежь в последнее время стала слишком расчетливой.

– Признав брак после шума, поднятого в газетах, Эрроупойнты проявили здравый смысл, – продолжил сэр Хьюго. – Отречься от собственного ребенка из-за мезальянса – то же самое, что отречься от собственного глаза: все вокруг знают, что он твой, и заменить его тебе нечем.