– Ах, вы явно думаете о Медее.

Деронда тоже заинтересовался современной сплетней, но понял, что мистер Вандернодт больше ничего не знает, и направился к огромным, великолепным в зимней наготе дубам.

С детских лет, когда пытался раскрыть тайну своего рождения, Даниэль никогда, пожалуй, с таким любопытством не подбирал вероятных объяснений чужим поступкам, как сейчас, анализируя замужество Гвендолин. Эта непризнанная связь Грандкорта – могла ли она узнать о ней и в ужасе отказаться от брака, но потом изменить решение под давлением обстоятельств? Деронда помнил каждое произнесенное Гвендолин слово, и сейчас в некоторых высказываниях ему почудилось ее признание в дурном поступке, в причиненной кому-то обиде. Собственный болезненный опыт обострил восприятие несправедливости по отношению к непризнанным детям и их матери. Что, если под счастливой маской миссис Грандкорт скрывалось двойное, если не тройное, горе: чувство вины, разочарование, ревность? Деронда попытался вспомнить все малозаметные проявления чувства вины и готов был судить ее мягко, прощая и жалея. Казалось, он получил ключ к душе Гвендолин и теперь мог правильно понять многие ее речи. В какую глубокую пучину несчастья погрузилась юная особа, соединившая молодые надежды со старыми секретами! Теперь Деронда ясно понял, почему сэр Хьюго ни единым словом не обмолвился об этой истории, а образ миссис Глэшер немедленно и болезненно напомнил о его собственном тайном рождении. Гвендолин, знавшая об этой женщине и ее детях, но все-таки вышедшая замуж за Грандкорта и казавшаяся довольной, стала бы для Деронды самым мерзким существом, однако Гвендолин, страдающая от мучительных угрызений совести, вызывала горячее сочувствие. Если так, она вполне разделяла его взгляды на трудности жизни, о которых женщины редко способны судить справедливо или великодушно. Для Гвендолин ничего не было легче, чем видеть, что, женившись на ней, Грандкорт вступил на праведный путь, в то время как миссис Глэшер воплощала оставленный им в прошлом грех.

Деронда все более думал о переживаниях Гвендолин, особенно благодаря ее особой манере общения с ним. Вряд ли кто-то из мужчин или женщин смог бы остаться бесчувственным к столь притягательному обращению. Интерес к Гвендолин изменил свой характер: он перестал видеть в ней кокетку, расставляющую ловушки с целью заманить его в вульгарный флирт, и решил, что больше никогда не станет избегать бесед с ней наедине.

В сумерках он отвязался от мистера Вандернодта и спрятался в укромном уголке сада. Однако для того, чтобы обдумать положение и душевное состояние Гвендолин, а также принять решение больше не сторониться ее общества, хватило получаса, после чего Даниэль вспомнил, что в это время Гвендолин должна пить чай в гостиной вместе с другими дамами. Предположение оказалось верным: Гвендолин сначала не хотела покидать своей комнаты раньше четырех часов, однако поняла, что, сидя взаперти, упускает случай видеть Деронду и говорить с ним. Поэтому она привела себя в порядок и спустилась в гостиную с твердым намерением вести себя любезно. На чаепитие собрались только дамы, и леди Пентрит развлекала компанию описанием нравов эпохи Регентства и нарядов образца 1819 года, когда она дебютировала. В эту минуту в комнату вошел Деронда.