Между тем Грандкорт все это время знал ее тайну. Правда, ему не было известно, что она нарушила данное Лидии обещание, да он и не придал бы этому обстоятельству большого значения, однако знал не только то, что рассказал Лаш о встрече возле Шепчущих камней, но и то, что Гвендолин скрыла истинную причину своей истерики в день свадьбы. Грандкорт не сомневался, что к бриллиантам Лидия приложила некую записку, которая вызвала у Гвендолин отвращение к нему и страх перед признанием. Грандкорт не испытывал по этому поводу сожаления и не говорил себе, подобно многим мужчинам, что надежды на счастливый брак не оправдались. Он хотел жениться на Гвендолин – и женился. Грандкорт не был склонен к сожалению и раскаянию. Почему джентльмен, никогда не руководствовавшийся в жизни чувствами, должен искать их в семье? Он понял, что условия его власти над женой изменились, отчего эта власть только укрепилась. Грандкорт понимал, что женился не на простушке, не способной понять, что выхода нет, или увидеть подстерегающие за углом бедствия, а на гордой девушке, обладавшей достаточным умом, чтобы не попасть в глупое положение, отказавшись от всех привилегий ее нового положения. А если, чтобы принять правильное решение, ей потребуются многозначительные намеки, он, со своей стороны, позаботится, чтобы эти намеки прозвучали.

Несмотря на мучительные переживания, Гвендолин ни на миг не забывала о необходимости держаться в высшей степени достойно и выглядеть, что называется, счастливой. Обнаружить даже малейшее разочарование было бы таким унижением, которое разбередило бы и без того болезненные раны. Кем бы ни оказался ее муж, она вознамерилась нести свой крест так, чтобы не вызывать жалости. О будущем она думала с тяжелым предчувствием: Грандкорт вызывал у нее страх. Бедняжка, когда-то наивно полагавшая, что будет повелевать этим вялым воплощением любезной почтительности, теперь с изумлением осознала, что даже не представляла, какую позицию способен занять мужчина по отношению к супруге и во что может превратиться их совместная жизнь. До свадьбы Грандкорт неизменно подчинялся кокетству – будь то намеренному или невольному, – однако брак уничтожил подобную возможность воздействия на него. Гвендолин осознала, что Грандкорт всегда поступает только так, как хочет, а у нее нет средств ни побороть его волю, ни избежать насилия.

То, что произошло между супругами, прежде чем жена надела бриллианты, можно считать образцом отношений. Однажды вечером, незадолго до приезда в Аббатство, им предстояло ужинать в Брэкеншо-Касле. Гвендолин дала себе слово, что никогда в жизни не наденет эти украшения, ибо вокруг них, как в страшном сне, терзая и без того встревоженную душу, ползали ужасные проклятия Лидии.