Священник чувствовал, что исполняет важный долг и одновременно придает браку племянницы значение общественного благодеяния. Гвендолин, однако, восприняла его слова как горькую насмешку. В ином случае она непременно рассмеялась бы над дядиным замечанием, что он не слышал рассуждений Грандкорта о политике. А чего стоило огромное влияние жены на мужа! Гвендолин и сама когда-то верила в свое могущество и способность управлять… неизвестно чем. Но сейчас ей следовало дать приличный ответ.

– Я была бы рада последовать твоему совету, дядя, однако, думаю, мистеру Грандкорту неприятны беспокойства, предшествующие выборам, особенно если не обойдется без публичных выступлений. Кажется, кандидаты всегда произносят какие-то речи.

– Не обязательно, – возразил мистер Гаскойн. – Человек с положением и весом вполне может обойтись без длинных речей. Представитель графства не должен беспокоиться на этот счет: и в парламенте, и за пределами обеих палат его будут любить тем больше, чем меньше речей он произнесет. Передай мои слова мистеру Грандкорту.

– Вот наконец и Джокоза с моим шоколадом! – воскликнула Гвендолин, уклонившись от обещания передать слова дяди Грандкорту, который наверняка бы их воспринял неприемлемым для пастора образом.

Мистер Гаскойн уже успел прийти к заключению, что Грандкорт очень горд и высокомерен, однако нисколько не думал о нем хуже, чем если бы видел с его стороны любезную предупредительность. Пастор считал, что представитель старинного рода не может быть близок со всеми, но миссис Гаскойн обижалась за мужа и винила Гвендолин в надменном обращении Грандкорта.

– Твой дядя и Анна скорее всего приедут в город на Пасху, – заметила она недовольным тоном. – Наш дорогой Рекс надеется окончить колледж с отличием и получить должность при университете, а потому хочет, чтобы отец и сестра разделили с ним радость и, как он пишет, повеселились. Не удивлюсь, если лорд Брэкеншо пригласит их к себе: после возвращения в поместье он так добр!

– Надеюсь, дядя позволит Анне остановиться на Гросвенор-сквер, – предположила Гвендолин, рискнув на приглашение ради приличия, однако на самом деле мечтая, чтобы члены семьи больше никогда не приближались к Грандкорту. – Я очень рада успехам Рекса.

– Не следует опережать события и ликовать заранее, – предупредил пастор, – даже несмотря на то что я состою в переписке с непредвзятыми судьями, которые возлагают на моего сына высочайшие надежды как на чрезвычайно разумного молодого человека. А в отношении его прекрасного характера и принципов у меня имеются неоспоримые свидетельства.