Кардинал Напеллус

Кардинал Напеллус

Здесь налицо целый пласт понятий, символов и аллюзий, относящихся к европейской герметико-алхимической традиции, которая интересовала Майринка в течение всей его жизни. Следует предостеречь читателя от опрометчивого суждения об этой новелле как о сатирическом, антиклерикальном и, шире, антихристианском произведении. Иероним Радшпиллер — он же кардинал Напеллус, — «с нечеловеческим хладнокровием препарирующий самое святое: религию, веру, надежду», ощущающий «свое собственное тело страшной темницей», а всю землю — «огромной, облепленной мухами и переполненной кровью ямой», обрисован в саркастических, крайне резких тонах, не дающих повода для отождествления

мыслей главного героя с мыслями автора. Майринк подчеркивает, что между фанатическими и фантастическими опытами «Синих братьев», питающих своей кровью ядовитые ростки аконита, и манихейскими воззрениями Иеронима Радшпиллера нет, в сущности, никакой разницы. «Синие братья» кощунственно сравнивают грядку, засеянную растительной нечистью, с «вечноцветущими садами Эдема», а их выученик Радшпиллер, «брезгливо обходя все чудеса ангельских иерархий», отвращается от неба и пытается нащупать свинцовым лотом дно бездны — его влечет к себе та самая «переполненная кровью яма»: «земля, только земля и ничего, кроме земли».

С. 60. Огни святого Эльма! — Так называется электрический разряд в атмосфере в виде светящихся пучков или ореолов, возникающих на острых концах высоких предметов — мачт или башен — при большой напряженности электричества в воздухе, что чаще всего бывает во время грозы. В средние века это явление часто наблюдалось на шпилях церквей св. Эльма, откуда его название. Огни св. Эльма издавна считались зловещим предзнаменованием.

С. 64. Aconitum napellus. — В Германии это растение называют еще «стальной шлем» или «рыцарский шлем», так как цветок аконита чрезвычайно похож на шлем с опущенным забралом. В России оно известно как лютик голубой, волкобой, волчий яд, борец. Выращивая на монастырских грядках ядовитый аконит, «Синие братья» как бы выворачивают наизнанку самую суть духовно-алхимического процесса; они идут не от высшего к низшему, а низводят человеческую природу со всеми ее достоинствами и недостатками до уровня вампирического растения. Можно было бы развить парадоксальную параллель между «голубой розой» немецких романтиков, символом недостижимого идеала, и теневой ипостасью этого цветка, обратившегося в зловещий «синий капюшон», образ человеконенавистничества и богоборчества.