Атмосфера в доме стала ароматом ее кожи... Да, да — запах пантеры, но ничего более сладкого, весеннего, дурманящего я в своей жизни не вдыхал. Только ребенок может по-настоящему оценить то блаженное забвение, которое навевают иные ароматы...

И тогда... тогда Асайя-Исаис начала вбирать меня в свою ауру, в свое астральное тело... Я оцепенел от патологического

ужаса, когда встретился глазами с неумолимо жестоким и невинным взглядом гипнотизирующей меня рептилии, для которой убийство — это естественный образ жизни, природный долг. Всей сокровенной эссенцией своего существа она проникала под мой кожный покров, вползала в позвоночный столб, сворачивала свои кольца в головном мозгу; она прорастала в меня, вырастала из меня, перерастала... И где, где было оно тогда — мое спасение, мужество, воля?!

И вновь мой слух снаружи и изнутри затопил колдовской завораживающий ритм:

О, как бездонна щель, как пристально узка... Но крошечен ущерб отточенным серпом... Ты помнишь обо мне... Ты смотришь на меня... Ночь шита серебром... Ущербная луна...

Я еще успеваю понять, что это моя последняя, прощальная песня... И тут меня, уже ступившего на порог чудовищной бездны — философы называют ее «восьмым миром», в нем человеческое Я подвергается абсолютной диссолюции, — отбрасывает назад внезапное озарение, подобно молнии средь ясного неба сверкнувшее в моем сознании: кинжал!.. Наконечник копья Хоэла Дата!.. Ведь он мой!..

Может ли одна только мысль породить огонь? На собственном примере я убедился в могуществе пиромагии. Огненная стихия — скрытая, невидимая, вездесущая — до поры до времени спит, но одно лишь тайное слово — и в мгновение ока проснется пламя и огненный потоп захлестнет Вселенную.

Мысль о кинжале словно высекла из кремня моего сознания магическую искру... Дальше как во сне: мощная струя огня брызнула прямо из пола, и все вокруг обратилось в сплошное пламя... Гигантская огненная стена, шипящая как при самовозгорании мучной пыли, выросла предо мной.

Очертя голову я ринулся в самый эпицентр бушующей стихии: пробиться, во что бы то ни стало пробиться на другую сторону, даже если мне суждено сгореть заживо! Вперед — кинжал должен быть у меня в руках!..

Каким образом я прорвался сквозь огненную стену, не знаю, но я прорвался!.. Выхватил кинжал из тульского ларца... Мои пальцы сами собой, как у лежащего в кресте саркофага Джона Ди, судорожно сжались на рукоятке... Взмах — и вставший у меня на пути Бартлет Грин отпрянул назад, зажимая руками

свой колдовской «белый глаз», пронзенный клинком... А я уже ныряю в неистовый огненный прибой с черной пеной клубящегося дыма на гребне... Слетаю по лестнице вниз и с разгона всем телом бросаюсь на запертую входную дверь... Сорванная с петель, она с грохотом вываливается наружу, и...