Невозмутимо, словно речь идет о ком-то постороннем, спрашиваю:

   — Что я должен делать?

   — Делать?..Ты должен мочь! Вопросами или книжным знанием в магии могущества не обретешь. Твори, не ведая, что творишь.

   — Даже примерно не представляя, что должен делать? Но это же...

   — Это самое трудное. — Теодор Гертнер поднимается и подает мне руку... Как-то рассеянно говорит: — Ущербная луна над горизонтом. Возьми обретенное тобой оружие. Сойди в парк. Там тебе встретится то, что постарается изгнать тебя из Эльзбетштейна. Но помни: если ты сделаешь хоть один-единственный шаг за пределы крепостной стены, то уже никогда не найдешь дороги назад в Эльзбетштейн, и мы больше не увидимся. Надеюсь, что этого не случится. А теперь ступай. Все, что надо, я тебе сказал...

И, ни разу не оглянувшись, исчезает в темном конце залы,

недоступном для трепещущих бликов настенных факелов. Где-то внизу хлопает дверь... И — мертвая тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком моего сердца.

Потом из-за крутых крепостных стен выплыл острый серебряный серп...

Я уже в саду, сжимаю в руке кинжал Хоэла Дата, хотя зачем он мне здесь? Звезды словно наклеены на неподвижную небесную твердь: никакого мерцания — ровный, немигающий свет. Непоколебимое спокойствие Вселенной почти осязаемо. В моей душе царит такой же великий покой, все вопросы и сомнения разбиваются о неприступную стену этого бастиона.

«Магия — это деяние, не ведающее своей цели». Темный смысл этих слов пропитывает все мое существо, и кристалл моего духа проясняется, становится прозрачным, и в его глубине вспыхивает ослепительная точка...

Но разве можно сказать, как долго я стоял на залитом колдовским лунным светом газоне!.. Передо мной, в изумрудном полумраке, сливаясь в сплошную черную массу, высится купа дерев...

Но вот от нее отделяется какое-то смутное неверное свечение, нечто вроде фосфоресцирующего тумана, который лунный свет оживляет своим зыбким, призрачным мерцанием. Я замираю, всматриваясь в это видение: легкий, неуловимый образ плывет сквозь кустарник... Это она — та самая дама, хозяйка Эльзбетштейна, которую я уже видел в жаркую послеполуденную пору парящей над пурпурным морем цветов! Это ее королевская походка, ее величественная стать!.. Таинственная королева Елизавета!..

Словно притянутое моим взглядом, видение подошло ближе, в тот же миг в моем сознании не осталось и тени воспоминаний о цели моего пребывания в ночном парке. С ликующим криком, непомерная мощь которого сотрясала лишь мою душу, ни единым звуком не проникая вовне, я бросился навстречу — и то переходил на бег, то робко замирал, опасаясь, что неземной образ, напуганный моим приближением, растаяв туманной дымкой, окажется миражем. Но она не исчезала: медлила, когда медлил я, спешила, когда я ускорял свой шаг...