Боль не унималась. На второй день Деникин решил вырвать зуб и опять поехал к Эпельбауму. На этот раз доктор вовремя сбежал из дому.

Сидя сейчас перед Змиевым, Деникин страдальчески скривился и потянулся к стакану с содовым раствором.

— Ваше превосходительство, я пришел просить вашего разрешения уехать в Новороссийск, — сказал Змиев, выждав, когда генерал прополощет рот.

Находившийся в комнате адъютант главнокомандующего — генерал Шапрон язвительно заметил:

— Не торопитесь. Скоро мы все окажемся в этом развороченном муравейнике. Сейчас все бегут туда: тыловая шушера, кокотки, щелкоперы, спекулянты.

— Барон Врангель уже там и, как мне известно, занят укреплением Новороссийского района. Он жалуется на свое вынужденное боевое бездействие… Вы к нему?

Змиев посмотрел в затуманенные болью, свинцовые глаза главнокомандующего и честно ответил:

— Вы угадали, ваше превосходительство.

— Новороссийск — это готовая ловушка, — проговорил Деникин. — Я уже отдал приказ об эвакуации беженцев, больных и раненых за границу, но для всех не хватит судов. Многих придется бросить на произвол судьбы. Новороссийск не справится с этой задачей. Но есть другой путь в Крым — через Тамань. — Деникин повернулся к генералу Шапрону. — Прикажите спешно стягивать транспортные средства в Керчь, мобилизуйте все сейнеры, моторки, лодки, а также приготовьте верховых лошадей для оперативной части Ставки, с которой я перееду в Анапу, а оттуда проследую с войсками вдоль берега на Тамань.

Это решительное и откровенное распоряжение заставило Змиева насторожиться; он понял, что момент бегства в Новороссийск упущен, и ему с Ниной Белоножко безопасней оставаться с Деникиным. Кто знает, может быть, придется сесть в седло и вместе со штабом пробиваться на Тамань. Кириллу Георгиевичу было известно, что четвертый Донской корпус, стоявший за Кубанью выше Екатеринодара, без приказа обнажил фронт и на рысях уходит на запад; совершенно дезорганизованные кубанские части по горным дорогам пробиваются на Туапсе, с ними потеряна всякая связь; два Донских корпуса нестройными толпами движутся на Новороссийск; казаки полками переходят к зеленым.

— Новороссийск! Новороссийск! — Шапрон постучал длинными пальцами музыканта по столу. — Два дня назад я был в этом тифозном вертепе, забитом митингующими дезертирами. Офицеры создают там десятки подозрительных военных обществ с единственной программой: в момент эвакуации захватить пароходы.

Деникин в присутствии Змиева просмотрел оперативные сводки и, посоветовавшись с начальником штаба, написал приказ: