Молодой дрессировщик вдруг почувствовал страх. Ему казалось, что львы так и ждут случая, чтобы накинуться на него.

Дрессировщик знал — с такими мыслями нельзя входить к зверям, и мужественно отгонял их от себя. Но каждый раз, когда он оказывался в вольере, его била дрожь: он боялся зверей.

О своих подозрениях молодой укротитель поведал учителю, старшему дрессировщику. И попросил, чтобы тот пришел проверил.

Старший дрессировщик, побыв со львами, тоже остался недовольным.

— Как же быть? — спросил ученик. — Может, отказаться? Сдать их в зоопарк?

— Нет, зачем отказываться? Сменить тумбы, — посоветовал учитель. — Эти тумбы слишком широки и удобны для львов, у них остается много времени на разные размышления.

Тумбы сменили, их заменили узкими и неудобными для сидения, и звери, занятые заботами о себе, забыли о дрессировщике.

Ветвь туты

Видели ли вы ветвь туты? Ветвь как ветвь, ничего необычного. Но, если приглядеться, на ней видны затвердевшие мозоли… Эти мозоли — засеченные места, по которым бьют дубиной, осыпая с веток ягоды, наши садоводы.

Сколько лет стоит это дерево, столько же лет сыплются на него эти удары. Но приходит срок, и дерево снова щедро украшает ветви белым ожерельем ягод.

Исстари известно: великий гнет создает великое сопротивление.

Магистр философии

Он славился ученостью и завидной судьбой. В двадцать три года он стал магистром философии. Назубок знал Канта, Фейербаха, Гегеля. Знал Эйнштейна, имел открытие в кибернетике, но был равнодушен к утренней росе на примятой траве, к горной вершине, озаренной восходящим солнцем, закрывал уши от пересвиста птиц. Не ощущал радости от первых подснежников, дружными семейками пробрызнутых среди проталин, пахнущих сыростью и пробуждением земли…

Таких я лично жалею, как людей, в чем-то ущемленных!

Треугольник улетающей стаи…

Видели осенью высоко в небе четкий треугольник улетающей стаи журавлей с вожаком впереди?!