А многие ли знают, какая предшествует потасовка, сколько раз перемешиваются, меняются местами журавли, пока не вытянется этот гармонически колеблющийся клин, этот строгий треугольник, пока не определится вожак.

Там, в стае журавлей, никакие заслуги, кроме летных, не могут обеспечить место вожаку. Каждому журавлю в стае.

Курица-несушка

Курицу-несушку заключили в золотую клетку и стали обильно кормить ее. А сделали это из любви к курице, по доброте. Зачем ей, курице-несушке, целый день слоняться по свету в поисках корма, если можно освободить ее от лишних забот-хлопот?

Курица ела, пила вдоволь, не зная недостатка, но только она стала носить взаперти, в клетке из золота, яйца без скорлупы.

Хозяин выпустил птицу на волю. Но и на воле курица приносила яйца без скорлупы. Она разленилась, разучилась собирать и отбирать необходимое для скорлупы вещество — известь.

Раздумье в приемной

Дверь была обита серой клеенкой. За ней ответственный товарищ, важное лицо. Когда-то мы с ним вместе учились. При встрече кланяемся, вспоминаем разные забавные случаи из университетской жизни, а теперь я жду приема к нему. Он знает, что я жду, и не торопится принимать меня.

Делать нечего, я начинаю перебирать в памяти университетских товарищей. Черт возьми, все вышло шиворот-навыворот. Лева Арзуманян, отличный студент с феноменальной памятью, которому все прочили карьеру ученого, стал журналистом средней руки. Серый, ничем не примечательный Геворкян, окончивший университет на тройки, стал кандидатом. Его имя известно в городе.

Бегут воспоминания. Вот и он, тот, кто теперь за дверью, к кому я пришел на прием. Тихий, улыбчивый, прилизанный. На темени уже просвечивает лысина. Он явно задержался в университете.

Учился он кое-как, но перед экзаменом не волновался, как другие. Заранее знал, что свою тройку сорвет. С первого же курса он наш бессменный профсоюзный вожак. Неудобно же, чтобы вожак плелся в хвосте. Ему всегда было уютно в тени палочек-выручалочек…

Пока мой бывший сокурсник мешкал с приемом, я о многом успел подумать. Мне было жаль, что мой однокурсник так и не узнал волнения перед экзаменом. Было жаль человека, заживо погребенного чрезмерной нашей лаской. Да, лаской, которая оборачивается ядом, если она равнодушна, если она достанется недостойным.

Я знаю, наш профсоюзный вожак далеко пошел. Но знаю и то, что он неуч, отстал. Палочки-выручалочки попортили ему жизнь, помешали расти. Его головой орехи бы колоть, а он отгородился от мира массивной дверью, власть свою показывает. И в этом есть своя закономерность. За высокой стеной бюрократизма легко скрыть свою душевную нищету.