* * *

Едва открыв поутру глаза, я вижу странную картину. Наш попутчик Амардиб Сингх спускается с верхней полки, дрожа от холода! Поезд стоит на станции. Подхожу к окну и вижу, что народ на перроне тоже ежится и укрывается кто чем может: мешком, одеялом, тряпкой. Для них утренний прохладный ветерок — это целый циклон. Я же с наслаждением подставляю лицо и грудь этому ветру. Какое блаженство после духоты ночи, которая замучила нас, несмотря на распахнутое окно!

Подсмеиваюсь над Амардибом — вот так москвич! Собираясь умываться, он еле решился снять на этом «морозе» чалму. Батюшки! Под чалмой у него, оказывается, густая черная коса!

Поезд трогается. Но я не могу отойти от окна, не могу оторвать взгляда от предрассветной сини, тающей перед лицом восходящей зари. Современному горожанину не так-то часто доводится видеть эту пору суток, прекрасную под всеми широтами, а здесь, в Индии, особенно дивную. Все кругом тонет в изумрудной зелени. Хочется пить и пить этот благоуханный воздух, хочется глядеть и глядеть на картины мирного труда, проплывающие перед движущимся вагоном.

Крестьяне начинают трудовой день с рассветом. Тугая, выше колен, пшеница падает под мерными движениями серпа. Патриархальные вол и соха помогают трудолюбивому пахарю, уже собравшему урожай и теперь снова взявшемуся за пахоту. Иные пускают воду под робкие зеленые всходы риса.

Неторопливость движений. Разреженность людей и построек. Какой контраст с предельным перенаселением индийских городов! И под стать неторопливым патриархальным темпам — деревья, раскинувшиеся по обе стороны наполненного водой канала. Это великаны сафайды. Крона каждого такого дерева по объему своей окружности может сравниться с шестикрылой юртой.

Показываются горы. Не очень высокие, складчатые. Казалось бы, трудно удивить алма-атинца горами. Но все-таки испытываю радостное волнение. Главным образом, из-за окраски гор в этот утренний час. Здесь все оттенки синего цвета. Нижняя складка горы еще на грани черного, только отливает синью. Повыше — ярко-синяя, сапфировая. А наверху — синь разводняется и превращается в мечтательную голубизну. Точно чистое лицо невесты, с которого только что откинуто покрывало.

Прямо на вокзале попадаем в руки земляков. То есть встречают-то нас и советские специалисты, и индийские друзья, но первый день мы решаем провести среди своих, получить этот завод, так сказать, из их рук. Едем в степь, прямо к поселку советских специалистов, где в одном из двухэтажных коттеджей — каждый на четыре квартиры — отведена квартира и для нас.