Впрочем, я не буду описывать подробно все увиденное в этих цехах. Не имея специальных знаний в этой отрасли, не решаюсь браться за такое тонкое дело. К тому же могу отослать читателя к будущему очерку нашей спутницы Майи Ганиной, которая, проработав в военное время на заводе, имеет некоторое представление о производстве, узнает знакомые ей станки и имеет твердое намерение написать очерк о Хардварском заводе.

— Нет ли среди вас ленинградцев? — раздается вдруг чей-то настойчивый, дважды повторенный вопрос.

Это ищет своих «земляков» мистер Шарма, проходивший практику на Ленинградском металлическом заводе. Сейчас Шарма — начальник кузнечного цеха в одном из блоков местного завода. Он приветствует нас на довольно хорошем русском языке и гостеприимно повторяет своим высоким, почти девичьим голосом:

— Добро пожаловать! Будьте как дома!

Он заметно горд тем, что употребляет в речи такие исконно русские обороты. И действительно, надо отметить большую лингвистическую одаренность индийцев. Мистер Шарма жил в Ленинграде всего один год, но уже может выразить по-русски любую мысль. Хорошо владел языком и наш волосатый поездной спутник, да и многие другие индийцы, пожившие в нашей стране.

Мистер Шарма небольшого роста, очень гибок и изящен в движениях. Его женственное лицо с маленьким носом и франтовски подстриженными усиками просто лучится приветливостью.

— Ах, Ленинград, Ленинград, — мечтательно вздыхает он, — кто не видел этого города, тот ничего не видел.

Мы осведомляемся насчет климата. Не страдал ли с непривычки мистер Шарма от ленинградских туманов и холодных дождей?

— Тепло рабочих сердец Ленинграда согревало нас в этом холодном климате, — и опять Шарма радостно смеется, довольный тем, как ловко удалось ему построить восточный комплимент на русском языке.

Мы засыпаем гостеприимного начальника цеха вопросами.

— Понимают ли ваши рабочие, какое значение имеет этот завод для индийского народа?

— Как вы поощряете рабочих, повышаете их заинтересованность в деле?

— Как соблюдается на заводе государственный интерес?

Мистер Шарма с готовностью отвечает на все. Рабочие завода не могут не понимать значения электрической энергии, а следовательно, и продукции своего завода. Хотя бы уже потому, что здешние рабочие — это вчерашние крестьяне, собственным горбом постигшие цену воды.

Хорошие рабочие перевыполняют норму, а следовательно и зарабатывают больше других. Кроме того оплачивается и экономия материала, и бережное отношение к инструментам и дисциплинированность в работе.

А государственный интерес? Ну, теоретически тут, конечно, возможны противоречия между интересом государства, владеющего предприятием, и интересом рабочего. Но на этом заводе — молодом, перспективном — продукция реализуется полностью, и завод не уклоняется от дополнительной оплаты рабочих.