Молчание. Мартинас словно в камень обратился.

Навстречу, развернувшись, с ревом ползет трактор. Могильщик…

Григас бросается наперерез.

— Эй, эй! Остановись!

— Григас! Кто тут председатель? Я или ты?

— Мартинас, да ты…

— Кто тут председатель, спрашиваю? Езжай, Юргис, чего уставился?

И трактор, содрогая небо и землю, ползет мимо как допотопная тварь.

— Мартинас, Мартинас…

— К черту! Чего молчал, когда надо было кричать?

Оба поворачиваются и расходятся кто куда.

— Это дело мы так не оставим, пред-се-да-тель! — долетает издали угрожающий голос.

Мартинас поводит плечом, словно поправляет неудобно лежащую поклажу. Кто-то смотрит на него. Зло, укоризненно. Невыносимо тяжелый взгляд. Мартинас отворачивается. Но и тут он сталкивается с тем же взглядом, взглядом оскверненной земли. Мартинас поднимает голову. Пристыженные глаза исследуют небосвод, но и небо похоже на распаханное ржаное поле, и с неба веет запахом растоптанного хлеба. Намокшая рвань туч клубится на низком небе; невидимый подметальщик сталкивает их в одну кучу, а ветер снова разрушает и разносит клочья по всему простору, латая ими рваный войлок туч, сквозь который то тут, то там сверкнет клочок голубого неба. Который день небо киснет. По утрам еще улыбается солнце, распогодится, а после обеда небо непременно затягивает как рядном. Ночами молнии, гром, вот-вот хлынет как из ведра (ох, пригодился бы посевам короткий дождик!), но разбушевавшийся ветер расшвыривает тучи, и утром снова солнышко, снова чистая синева на смех петухам, которые целыми днями дерут глотку, предвещая перемену погоды.

Два дня ревут три трактора в трех бригадах, а на третий… Нет, третьего так и не дождались. Ночью ветер внезапно замолк, и без молнии, без грома упали первые капли. Мелкие, легонькие, редкие. Словно из опасения, как бы сильный душ не повредил разгоряченной земле. А потом уже покрупнее, погуще, и наконец дождь так разошелся, что с гремящих крыш вода хлестала потоками.

Утром во дворе топь. Спина свежезасыпанного щебенкой большака выщерблена лужицами. Канавы с верхом полны желтой жижей, хотя вечером в них можно было валяться. Льет уже не струями, а накапывает слегка, щедро — так обрызгивают веником роящихся пчел. Мартинас в одном исподнем подбегает к приемнику. Прогноз погоды: в период ближайших нескольких суток намечается… Плевать! Всегда выходит наоборот, как они сообщают… Мартинас бросается к окну. Но и барометр покойного отца показывает то же самое: куры, нахохлившись, ходят на открытом воздухе, в лужицах плавают пузыри… Затяжные дожди… К черту!