И в самом деле было жарко и душно, хотя окна были открыты. По одной стороне залы стояли рядами ученики. Лица у них были взволнованные. Остальное пространство тесно наполнено было публикою, которой сегодня, не в пример прошлых лет, набралось много. Здесь были дамы и барышни, – Нета успела сейчас передать записочку Пожарскому и потому была весела и благосклонно слушала глупый шепот Гомзина, – Ната делала глазки Бинштоку, – были все, кого можно встретить у Мотовилова. Дальше стояли родители из мещан. Впереди пахло духами, дальше к ароматам примешивался запах пота, сзади пахло потом и дегтем от смазных сапог. Ближе к дверям становилось теснее, – а впереди был простор и для «господ» рядами стулья.

Ученики пошли вереницею прикладываться к кресту. Отец Андрей торопливо и небрежно давал крест и кропил. Мальчики наскоро крестились и отходили с каплями священной воды на вспотевших носах.

Логин пробрался вперед. Баглаев толкнул его в бок пухлым белым кулаком, захихикал и спросил:

– Какова толпучка, а?

– Да, много. Да и жарко. Что ж, всегда так?

– То-то и дело, нет! Нынче собрались, – чуют скандальчик, а то кому тут бывать! Так, чуйки всякие.

– В школе, и вдруг скандал! Что за дребедень!

– Скандал везде может быть, это тебе всякий мальчишка скажет. Молина выпустили?

– Ну выпустили, – так что ж из того?

– Ну вот то-то, чудак! Всякому лестно посмотреть, придет ли он сюда.

– Что ж, он пришел? – Баглаев свистнул.

– Прийти-то ему нельзя, друг любезный, – он в отставке числится, да и неловко. Но публика не соображает, – ей все-таки лестно посмотреть скандальчик.

– Да какой скандальчик, говори толком!

– Мотовилов речь скажет на злобу дня.

– А ты откуда знаешь?

– Я не знаю, я, брат, предвижу. На то я и городской голова: свое стадо знаю даже до тонкости. Я, брат, всю подноготную знаю. Нет, брат, ты у меня спроси, кто что сегодня обедает, так я тебе и то скажу!

Прикладывание к кресту кончилось, отец Андрей снял рясу. Публика усаживалась. Мотовилов занял среднее место за столом, по обе стороны сели Крикунов и отец Андрей.

– Пожалуйста, займите ваше место, – сказал Мотовилов Шестову снисходительно и важно.

Шестов досадливо покраснел и уселся на стул рядом с Крикуновым. Думал о Мотовилове:

«Нахал! Распоряжается, как у себя дома».